Чтение онлайн

1. Либо тупо протирает штаны на заседаниях (или вообще прогуливает их), ничего не понимает и голосует «как велено». О демократии тут и говорить смешно. Фикция.

2. Либо всерьез вникает в решаемые проблемы, то есть становится профессионалом-управленцем. А дело это трудное. Чтобы его освоить, нужно полное внимание и много времени. И такой депутат напрочь забывает, что был слесарем или профессором: ему просто некогда.

Он становится частью правящей элиты, переходит в управленческую касту. То есть перестает быть частью управляемого народа.

Вот в этом и логическая несостоятельность термина. Как только демократическая власть начинает реально работать, она перерождается в правящую касту, и народоправие заканчивается.

Почему невозможны честные выборы? Причин несколько.

1. Быть во власти выгодно. Появляются связи, деньги, привилегии, депутатская неприкосновенность… Потому туда так рвутся карьеристы и хапуги. У этих субъектов совести нет в принципе, и порядочных, честных конкурентов (если такие появятся) они затрут — клеветой, интригами, убийством. В подковерной борьбе всегда победит мерзавец: ведь это его стихия.

2. Реклама кандидата — это бизнес. При прочих равных условиях выберут того, кто чаще мелькает на ТВ и чей имидж лучше продуман. Имиджмейкеры стоят дорого, телеэфиры еще дороже… Короче, победить в выборах может только богатый человек. Или тот, кого спонсируют, а значит, он станет марионеткой спонсора.

Кроме того, народ никогда не выбирает начальство армии и тайной полиции. В этих структурах власть достигается иными способами, от народа закрытыми. А ведь силовые органы почти всесильны! Военных переворотов в истории не счесть; и поди-ка надави на председателя КГБ или ФБР — он тебе запросто устроит автокатастрофу и компромат на тебя копил годами…

Еще есть такая интересная должность: секретарь (как бы он ни назывался). Серенький, незаметный человечек, который решает, кого пустить к Главному, а кого нет. И как подать Главному ту или иную информацию: подчеркнуть, завалить несущественным хламом, вообще скрыть… Секретаря никогда не избирают, но он порой становится вторым, а то и первым человеком в стране.

Выбираемых начальников рассмотрели, взглянем на избирателя.

Помните Декларацию прав человека («Все люди рождаются свободными и равными»)? Так вот, это вранье.

Несогласны? Тогда ответьте: вы свободны от земного тяготения? От старости, от болезней? От людской злобы и зависти? От глупости собственной? Ни от чего вы не свободны.

Ладно, понимаю: речь не о философской свободе, а о политической. Ну а в чем она у вас выражается? Вы можете раз в пять лет сунуть в ящик бюллетень — выбрать клоуна из нескольких богатеев, которых вам кто-то подсунул? Браво! Но вспомните: хоть раз от вашего голосования что-то менялось в вашей жизни?

— В паршивой Рашке кровавый путлеризм! У нас нет свободы!!! — надрываются норковые страдальцы.

— Возможно. Но ровно так же обстоят дела в «признанных демократиях». В США президента вообще не народ избирает, а выборщики. Да если бы и народ — все равно кандидатов выдвигает только финансовая «элита», и «с улицы» никто никогда к власти не попадет.

И в чем же ваша свобода?

Теперь о равенстве. Докажите человеку с врожденной патологией, что он равен остальным, здоровым! Передвигается он в коляске, ест через трубочку, от солнечных лучей теряет сознание, а вы талдычите:

— Ты такой же, как все! Ты такой же, как все!

А «все» на дворе в футбол гоняют…

Люди рождаются резко неравными по таланту, уму, здоровью, географической точке (в Намибии или в США — почувствуйте разницу), по социальному положению семьи.

Родившись разными, мы начинаем развиваться — кто как. И контраст растет.

Вот две палочки: короткая и длинная. Как их уравнять? Обломать длинную. Выбросить все, чем она короткую превосходит.

Равен ли Шарикову профессор Преображенский? Вот как-то нет… Чтобы их уравнять, надо отсечь все то, чем профессор выше: знания, мудрость, многолетний труд, заслуженную мировую славу… Равны они на уровне: «ходит на двух ногах, издает членораздельные звуки, живет в Москве». Весь результат развития из «равенства» выпадает.

Еще подумаем: кому выгодно выдумывать «равенство» — Шарикову или профессору? Ответ ясен. Идейку «равенства» внедрили, чтобы польстить массе, не желающей развиваться, работать над собой. Зачем льстить? Чуть позже отвечу.

Итак, люди резко не равны — от рождения и по итогам дальнейшего развития. А раз у людей разные уровни, то разные и права. Вы опять не согласны? Тогда пускай Шариков делает вам операцию. Ведь его право оперировать равно праву профессора! Ляжете под шариковский нож?

— Не передергивай! — завопят либералы. — О праве резать людей никто не говорит!

— Ага. Избирать властителя, по-вашему, менее ответственно?! Плохой хирург зарежет только вас, а плохой президент — всю страну. Почему вы убеждены, что тупой Шариков выберет правителя столь же разумно и дальновидно, как умный профессор?!

— Потому что они равны.

Приехали. Суши весла…

А я скажу, господа либералы, зачем вам шариковы на выборах. Управлять ими легко! Пол-литра сунь — и он проголосует хоть за черта с рогами. Для того вам и нужно всеобщее избирательное право: массой задавить.

Выборы происходят большинством голосов, а большинство всегда ошибается. Умных, ответственных, дальновидных людей много не бывает.

И что самое важное, выборная власть всегда нелегитимна. Она может быть формально законной (соответствовать писаным правилам), но ведь «республика строится на принципиальном недоверии к главе государства» [423] .

Зачем придумано «разделение властей»? Почему ограничивают срок президента? Почему ему стараются дать как можно меньше полномочий (перенеся их в парламент, в суд и т. д.)?

Потому что президенту не доверяют. Заранее уверены, что он не справится или украдет.

Что можно выстроить на недоверии? НИЧЕГО.

А впрочем, демократия вполне возможна.

— Здрасте… — скажете вы. — Кофанов, ты помнишь, что писал минуту назад?

Помню, помню. Однако в античной «демократии» демос вовсе не означал народ: это узенькая элита, процентов пять населения. А остальные — охлос, толпа. Чтобы было яснее, можно буковки переставить: «лохос».