Чтение онлайн

Праздник был в самом разгаре, как вдруг Владимиру Андреевичу позвонили. Посмотрев на номер звонившего, майор изменился в лице и спешно вышел на улицу, чтобы ответить. Его не было минут пятнадцать.

– Оленька, Миша, можно вас на минуту? – обратился к новоиспечённым супругам Рожин. По его лицу они поняли, что случилось что-то неприятное, и проследовали за ним на улицу

– Что-то случилось? – спросил Данков.

– Я понимаю, что у вас сегодня свадьба, но, если не скажу вам, уверен, что потом мне не простите этого, – начал он. – В общем, мне только что позвонили и сообщили, что Эдуард Шагалов сбежал…

– Что?! – хором спросили напарники.

– Вы, наверное, шутите, Владимир Андреевич, – первым отошёл от шока Михаил.

– Увы, но нет.

– Как можно сбежать из одиночной камеры? Это что, какой-то розыгрыш? Если да, то он очень неудачный!

– К сожалению, это не розыгрыш. Дело в том, что там, в камере, что-то произошло то ли с проводкой, то ли с трубами, и было принято решение перевести осуждённого в другую тюрьму, в одиночную камеру. Во время транспортировки он и сбежал.

– Как? – всё ещё не понимал Михаил.

– Да не знаю я пока, Данков, ничего! – начинал злиться майор. – Меня, если ты забыл, там не было. Я, как и большинство наших, гулял на твоей свадьбе! В общем, он как-то освободился, напал на водителя и охрану, оба ранены, в тяжёлом состоянии, борются за свою жизнь в больнице, а Шагалова и след простыл. На месте работают оперативная и следственная группы вместе с экспертами. Собственно, и сам сейчас туда поеду выяснять все детали произошедшего. Как что узнаю – позвоню, а вы гуляйте дальше.

– Отгуляли уже, Владимир Андреевич, – наконец-то пришла в себя Ольга. – С вами поедем со всем этим разбираться.

– У вас же свадебное путешествие! Да и Кротков вон какой подарок преподнёс.

– А вы думаете, мы сможем спокойно греться на солнышке, пить коктейли и наслаждаться отдыхом, пока этот гад на воле бегает и ищет себе новую жертву? – поддержал супругу Михаил. – К тому же путёвка с открытой датой, вещи у нас, чтобы переодеться тут, есть, отсюда же сразу в аэропорт ехать планировали. Сейчас Сергею задачу поставим, ситуацию объясним, прикроет нас перед гостями, чтобы не вызывать паники, и поедем. Только скажите куда.

– Кстати, о Юрии, – всполошилась Оля. – Шагалов же мечтает его убить, а они сегодня улетают. Я бы предложила пустить наших ребят со всеми фото в аэропорт: вдруг он там его поджидает.

– Отличная идея, Градова, – согласился майор. – Этим и займусь, а вы давайте переодевайтесь и в сторону Партизанского района дуйте, там на трассе увидите нашу машину. Осуждённого везли в посёлок Волчанец.

– Хорошо.

После отъезда майора молодожёны подошли к Сергею, рассказали о том, что произошло. Он даже предложил им свою помощь, но они отказались, попросили его остаться, сославшись на то, что сейчас на свадьбе он нужнее, переоделись и направились по указанному Рожиным маршруту.

Родился в 1966 году в городе Махачкале Дагестанской АССР. В старших классах школы решил посвятить себя журналистике. Сотрудничал с еженедельником «Комсомолец Дагестана». В 1990 году окончил Дагестанский государственный университет. В том же году стал соучредителем и главным редактором первой независимой республиканской молодёжной газеты «Зеркало». В 1999-м переехал в Гатчину. Работал художественным редактором еженедельника «Гатчина-Инфо». В 2008 году основал и возглавил журнал «Лучшее в Гатчине». С 2016-го – редактор интернет-портала «Гатчина 47». Член-корреспондент Международной академии наук и искусств. Своим главным произведением считает философскую трилогию «Катехон. Будет ли сломлена Российская империя?».

– Доктор? А по какой же специализации будете – хирург, там, или, может, просто терапевт? – спросил Павел Семёнович гостя, когда тот представился, и притопнул об пол сначала одной ногой, а потом другой. – Я давеча тут ногу подвернул.

– Да нет, я, знаете ли, по женской части.

– A-а, ну, в этом мы не нуждаемся. Таких специалистов у нас полон дом, если не вся деревня.

Павел Семёнович, хозяин дома, оказался человеком подвижным, словоохотливым, живо интересующимся жизнью, с лицом, исполненным чувства причастности по меньшей мере к сотворению мира. Да ведь и Игорь Николаевич не был пустым человеком. Пока накрывали на стол, хозяин и гость успели обсудить кулинарные пристрастия отцов и детей, живших в различных исторических эпохах, мужчин и женщин – сообразно с их возрастом и положением в обществе – и даже кошек и собак различных пород.

Вместе с Павлом Семёновичем жили его жена Марина Сергеевна, сын Володька и Ленка, жена сына.

Когда стол был накрыт, все расселись. Во время еды старшие и Володька вели беседу о погоде и крайней желательности дождя, раз уж выдалась такая жара.

К чаю говорить, казалось, было уже не о чем. За спиной у Марины Сергеевны разнотонно верещал телевизор. Начинался очередной выпуск новостей, где уже в который раз рассказывали об очередной забастовке. Павел Семёнович встрепенулся.

– Мерзавцы, – сказал он, – довели страну до ручки. Разграбили, распродали, продались американцам и теперь жируют на народных костях.

– Да, – поддакнул Игорь Николаевич, чтобы доставить удовольствие хозяину дома.

– Ленина на них нету, Ленина! Он бы устроил им семнадцатый год! Им, видишь ли, социализм не понравился. Им, видишь ли, прав человека захотелось, – продолжал Павел Семёнович. – А всё почему? Вот, говорят, Сталин был такой, Сталин был сякой, Сталин, дескать, на десять человек больше положенного расстрелял. А я вам говорю, что мало, ох как мало расстреливали. Вот вы думаете, почему перестройка началась? Да потому что выродков в своё время уничтожили, а детки-то их остались.

– Ну Паша, – сказала Марина Сергеевна, – ну что ты такое говоришь?! Наш гость подумает, что ты такой уж и злой человек. И нас такими посчитает. А ты ведь сам и мухи не сможешь обидеть.

– Я, Марина Сергеевна, не палач. Моё дело – просветлять умы. А вот народ – он-то сентиментальничать не станет, когда разберётся, кто о нём заботится, а кто его грабит. Всё, что можно было разрушить, – разрушили, всё, что можно было украсть, – украли. А теперь ищут под это дело новую государственную идею, чтобы ею свои беззакония обосновать. Ну как же, коммунизм теперь для этого не годится.