Чтение онлайн

А олень никуда не денется – он так и будет пастись в редколесном распадке с образующимся летом небольшим озерцом со стоячей водой.

Волк бежал, и в его голове неотвязно вертелось: «Придут? Не придут? И что будет, когда они наконец-то появятся?».

Утром присматривающий за кобылами пожилой человек, не спеша и привычно раскачиваясь на больных ногах, пришёл к месту тебенёвки табуна Тулуура. К своему немалому удивлению, он встретил косяк кобыл уже на ближнем алаасе. Мужчина потратил немало усилий, пытаясь отогнать их обратно. Уже на месте, кряхтя и чувствуя привычную ноющую боль в суставах, едва протиснулся в застожье. Отдышавшись, разметал за изгородь столько сена, чтобы кобылам хватило на несколько дней. Пока махал вилами, увидел, что собака возится с какой-то костью. Подойдя поближе, понял, что это останки их первого в этом году жеребёнка. «То-то гляжу что в табуне его нет, думал, что умаялся и отстал. Уснул где-то в сугробе, и его не видно», – произнёс он вслух, будто разговаривал с кем-то. Затем подцепил вилами и перевернул то, что осталось от тушки, и вдруг заметил волчьи следы. Его аж передёрнуло – это были совсем свежие отпечатки лап напугавшего его матёрого волка, которые ни с какими другими следами он спутать не мог. Он суетливо огляделся по сторонам, пальнул на всякий случай из ружья в воздух и как мог быстро засеменил в сторону жилья…

Двуногий сосед волка был в ярости. Он решил переместить место подкормки табуна поближе к жилью. В течение двух дней и ночей они с немолодым помощником подтаскивали на санях сено к большому загону, заполняя его до отказа. И в течение двух дней и ночей над алаасом стлался чёрный смрадный дым от горящих старых автомобильных покрышек, которые хозяин лошадей привёз из посёлка и поджёг. Но тот, кого ждали люди, так и не появился.

А Аарыма в это время был уже далеко, не слышал пустой пальбы и не видел чёрного жирного дыма, застилавшего серое низкое небо. Он по-хозяйски обежал немалую площадь, принадлежащую ему, заглянул в самые дальние уголки, изучил и запомнил следы. И только сегодня вечером возвращался с верховьев Большой речки в сторону логова. Чем ближе волк подходил к родным местам, тем сильнее становился щекочущий ноздри запах чего-то горелого, который, как показалось ему, впитался в каждую веточку и листик окружающего его леса. Ощущение было не из приятных. В том месте, где матёрый задрал жеребёнка, он обнаружил обугленные останки, которые двуногие сожгли на чём-то таком, от чего провонял весь его родной лес.

Стояла тихая лунная ночь. В неимоверной высоте неба загадочно мерцали звёзды. Деревья в лунной синеве казались таинственными, отбрасывали длинные чёрные тени. Днём солнце основательно прогревало прозрачный весенний воздух, и снег уже давно сошёл с южной стороны косогоров, а также с мест постоянной тебенёвки лошадей. Но в лесной чащобе снег лежал по-прежнему, он, как водится, растает в последнюю очередь. Матёрому, окидывавшему внимательным взором родные места, нестерпимо захотелось завыть во всё горло, но он сдержался. Конечно, он догадывался, что причиной всему действия его двуногого соседа, иначе этого маслянистого вонючего запаха здесь никогда бы не было.

Неизвестно, сколько бы Аарыма размышлял подобным образом, не обращая внимания на привычное тарахтенье трактора, если бы вдруг со стороны людского шума в небо не вырвались клубы чёрного дыма. Шум нарастал. Двуногие двигались в его сторону. Решив разузнать, есть ли среди них люди, которые убили его верную подругу, волк принялся изучать следы и запахи. Свернув на дорогу, ведущую в направлении шума трактора, Аарыма прибавил ходу. Его вначале не удивило отсутствие свежих следов железных саней: он подумал, что двуногие, убившие Волчицу, могли приехать другим путём. Только пару-тройку раз в поисках свежих следов сунувшись в островки леса, волк осознал, что смрадным дымом теперь несёт со всех сторон и он начинает нещадно щипать ноздри и жечь глаза. «Надо уходить», – подумал волк. Но не тут-то было! Куда бы он ни повернул, всюду его встречал тот же густой смрадный дым. У матёрого закружилась голова, а глаза слезились и плохо видели. Вдобавок ко всему он почти перестал различать запахи. Когда попадались особо густые клубы дыма, ему казалось, что чёрная жирная копоть намертво прилипает к стенкам носа, щекоча и раздражая их. Ещё немного – и вольный зверь, выросший в тайге, заблудился бы в редколесье. Если бы не уши, то волк, кажется, сам бы выскочил прямо к табунщикам. Уж тогда-то двуногий сосед своего шанса не упустил бы! Аарыма много лет соседствовал с ним и прекрасно знал, как тот стреляет из ружья. Попал бы точно промеж глаз.

Только потом волк догадался лечь пластом на снег. Над самой землёй дым был, как оказалось, не такой густой, и теперь матёрый чувствовал лишь запах прилипшей к стенкам ноздрей гари. Немного продышавшись, заметил, что там, где усадьба двуногого, дыма вроде бы нет. Улучив момент, когда фары трактора отвернули в сторону, волк ползком выбрался на дорогу, ведущую к дому. Пробежав пару километров и поняв, что погони нет, волк свернул в лес и уже спокойно потрусил к верховьям речки.

Впрочем, спокойствие скоро сошло на нет, поскольку хищник почувствовал, что совсем перестал различать запахи. Сколько бы ни фыркал, стараясь избавиться от ощущения постоянно щекочущей ноздри гари, ничего не получалось – он не чувствовал запахов. Никаких. Волк знал, что его кормят не только ноги, но и уникальный нюх, и теперь он его потерял. Как ему выжить, если он перестанет различать, где добыча, а где враг? Но его уныние продолжалось недолго: чем дальше уходил он в тайгу от людей, тем явственнее ощущал, что нюх к нему постепенно возвращается. Волк немного успокоился, но это было совсем не то обоняние, что было до происшествия. Видимо, так и будет, пока облепившая нежные, чувствительные обонятельные волоски жирная гарь окончательно не выветрится из волчьего носа.

Аарыма дал себе зарок: в присутствии двуногого соседа в его усадьбу не соваться. Не стоит рисковать лишний раз. Нынешние люди ездят на технике, шум которой слышен издалека, так что при желании всегда можно быть в курсе того, кто приехал к соседу или уехал от него. Также волк решил, что отдохнёт, уединившись в верховьях своей речки, а заодно и поохотится на убежавшего от него одинокого оленя. Почему-то в эту ясную лунную ночь вечный друг волка, небесное светило, казалось, смеялось над ним, а игривые мерцающие звёзды в вышине были готовы пуститься в пляс, насмехаясь над ним и его мыслями. Аарыма вновь взгрустнул, вспомнив верную подругу, а сердце сжалось от неизбывной боли. Отбрасывая тень, похожую на обрубок толстого бревна, волк запрокинул лобастую голову к небу и начал вечную песнь о жизни и смерти, любви и печали, верности и расставании…

Как Аарыма и задумывал, он славно отдохнул в верховьях Большой речки. Между тем набрала силу весна. И всё это время двуногие не беспокоили его, да и он не искал встречи с ними. Обоняние полностью не восстановилось, но здесь, в хорошо знакомых ему с детства местах, в родной тайге, он уж точно не упустит добычу, всегда узнает, кто и зачем приходил.

Сегодня волк собрался поохотиться на того самого оленя, за которым не стал гнаться в прошлый раз. Решив удостовериться в том, что добыча никуда не ушла, Аарыма сделал большой круг. Следы подтвердили его догадки: олень был на месте, в редколесном распадке с образующимся летом небольшим озерцом со стоячей водой. Определив направление ветра, волк добежал до нужной ему точки и выбрал самый короткий путь для скрадывания. Одно плохо – солнце окажется сбоку, но это охота, пусть и у оленя будет шанс на спасение, ведь у нападающей стороны всегда есть преимущество. Стараясь ступать очень тихо, вжавшись в землю между кочек, Аарыма начал подкрадываться к добыче, словно маленькая гибкая кошка. Время от времени он останавливался и замирал, чутко прислушиваясь ушами-треугольниками к обстановке. В такие моменты он становился похожим на музейное чучело. По предположениям волка, справа, где кончается высокий кочкарник, должно было быть то самое маленькое круглое озерцо с чистой прозрачной водой. Олень наверняка пасётся рядом – там для него есть обильная пища.

Пока волк подкрадывался, вовсю начало светить весеннее солнышко. Значит, скоро прилетят утки, а вместе с ними придут двуногие, и он будет вынужден искать себе более тихое место для охоты.

Чуть дальше высокого болотистого кочкарника в озерцо вдавался узкий мыс, густо поросший тальником. По нему волк подошёл вплотную к месту, где должен был находиться олень. Запахов было много, но серый охотник не сумел определить, какой из них самый свежий. Долго стоял, прислушиваясь и стараясь уловить и различить запахи. С тех пор как он надышался чёрного смрадного дыма, обоняние до конца так и не восстановилось. Но Аарыма надеялся, что загонит жертву в высокий кочкарник у озера и, тихонько подкравшись, завершит нападение стремительным броском. Только волк сдвинулся в очередной раз с места, как в тальнике на противоположной стороне зыбкой мари что-то мелькнуло. Всё произошло, когда хищник находился напротив солнца, и он не сразу сумел разглядеть, что это было. Лишь мгновения спустя понял: это был олень, к которому он так долго и тщательно подкрадывался. От досады серый хищник стремглав бросился к добыче прямо через марь! Как назло, кочки действительно оказались высоченными, а между ними была вязкая болотная жижа: оступишься – и вовек оттуда не выберешься. Перепрыгивая с одной качающейся кочки на следующую, такую же ненадёжную, Аарыма кое-как перебрался на другую сторону мари. Несколько раз чуть не упал в чёрную трясину кочкарника.

Волк, пройдя немного по следу вновь сбежавшей от него жертвы, был весьма удивлён тем, что та вскоре свернула с дороги на просеку, ведущую прямо к дому его двуногого соседа. «Что за бестолковый олень? – подумал Аарыма. – Ведь слева от просеки проходит прекрасная удобная ложбинка. Вместо того чтобы скрыться по ней, бедняга помчался прямо к дому двуногого!»

А ещё волк размышлял о том, что если бы была жива его верная подруга, то они ни за что не упустили бы этого оленя. Уж она-то всегда безошибочно определяла, где сподручнее устроить засаду, чтобы никто не смог от них сбежать. Так и было всегда… «Ладно, охота продолжается. Посмотрим, на чьей стороне будет сегодня удача», – подумал волк и направился к тому месту, где планировал перехватить оленя. А куда тот денется? Ведь рано или поздно всё равно придётся свернуть с просеки, не доходя до дома двуногого.

Просека проходила по южной стороне усадьбы, потом упиралась в озеро, из которого люди брали воду и где рыбачили, а за ним продолжалась. Волк должен был обойти озеро, чтобы перехватить жертву на заброшенном ётёхе [8] на другом берегу. Аарыма бежал уверенной рысцой, точно зная, где находится олень. Но что это? Серый от удивления чуть не присел на все четыре лапы, когда увидел, что олень не свернул направо, а, наоборот, взял влево, в сторону человеческого жилья. Ну что ж, придётся волку огибать озеро по правой стороне, чтобы избежать встречи с двуногими…

Хозяин дома на пару с немолодым мужчиной, помогавшим ему зимой присматривать за лошадьми, перебирал рыболовную сеть. Они уже предвкушали, как наловят в ближайшем эбэ [9] вкуснейших свежих карасей. Ворота усадьбы были не закрыты. Табуны окончательно ещё не перегнали на летние пастбища, вот и сейчас часть кобыл не отходила от жилья. Так обычно продолжается до начала весенней охоты, когда ближайшие озёра и ала-асы заполняют целые отряды с ружьями, а выстрелы гремят ночи напролёт. Лошади не любят пальбу, и они тут же уходят на дальние пастбища. Вдруг громко и остервенело залаяла собака, которую на время ожерёба кобыл на всякий случай привязали к цепи. Мужчины дружно повернули головы и, к своему изумлению, увидели, что прямо посередине двора, перебирая стройными ногами, на месте крутится не менее удивлённый молодой самец оленя. Помощник хозяина усадьбы тут же, прихрамывая, сбегал за ружьём. И только в этот момент олень заметил открытую изгородь и поскакал на свободу. Мужчина проворно вскинул ружьё, прицелился, но хозяин опустил рукой ствол.