Российская преступность. Кто есть кто?
Шрифт:
О масштабах «преступности богатства» можно судить по примерам из другой сферы. Например, по малоизвестному докладу недолго пробывшего на посту председателя Госкомимущества г-на Полеванова по итогам приватизации. В результате денежной приватизации 1992–1994 годов (продажи государственных пакетов акций всех предприятий страны) бюджеты всех уровней получили всего-навсего 1 триллион рублей. Это (в эквивалентной валюте) в два раза меньше, чем то, что получила от приватизации крохотная Венгрия. Все остальное, видимо, перешло в личные карманы и на частные счета. Но милицейская статистика этого грандиозного процесса, естественно, не отражает.
Не слишком утешителен и еще один криминологический показатель – соотношение в общей структуре преступности корыстных и насильственных деяний (деление, естественно, условное). К насильственному криминалу относят убийства, изнасилования и прочие преступления против личности. Их доля в цивилизованных странах не превышает 1–2 процентов. У нас же – на порядок выше. Что более характерно для стран «третьего мира», чьи граждане ради выживания не очень дорожат жизнями других.
Не отражает официальная статистика и степени ущерба, причиненного обществу от разных видов криминала. Ведь очевидно, что хорошо регистрируемые случаи угона автотранспорта, грабежей, разбоя – лишь пена на основной, экономической преступности. Истинных ее масштабов в нашей стране не знает никто. Мы можем фиксировать лишь отрывочные, спонтанно всплывающие свидетельства – такие, как высказывание в Госдуме Егора Гайдара о том, что он, будучи в правительстве, узнал о разворовывании 100 тонн золота. Справки, наведенные в МВД и прокуратуре, показали, что уголовного дела по этому факту никто не возбуждал.
И все же некоторые позитивные сдвиги есть. Прежде всего – усиление контроля над преступностью – правда, не столько уголовно-правового, сколько так называемого криминологического (того, что не входит в компетенцию органов правоохраны). Речь о наведении относительного порядка в кредитно-финансовой сфере, усилении налогового, таможенного контроля и т. д. Кроме того, усиливается и самоконтроль: внутренняя защита общества от криминала: укрепление служб безопасности в коммерческих структурах, адаптация граждан к условиям дикого рынка. Впрочем, для того, чтобы серьезно затормозить рост преступности, всего этого недостаточно.
Другой отрадный фактор – относительное сокращение уличной преступности. Это особенно важно, поскольку криминальный беспредел на улицах (пик пришелся на 92-93-е годы) означает, что ситуация полностью вышла из-под контроля властей. Относительный порядок на улицах не означает сокращения преступности как таковой (она просто видоизменяется), но зато серьезно влияет на общественную стабилизацию.
Есть в криминологии такой термин – порог терпимости народа к преступности. Величина этого «порога» зависит от менталитета нации, особенностей ее исторического развития. Речь идет о том, что преступность достигает некоего предела, после которого общество начинает контрнаступление («сверху» и «снизу») на криминалитет. У американцев терпимость очень высока – и, как следствие, в США высока и преступность: ежегодно совершается 15 миллионов только серьезных преступлений. В России официальные средние показатели криминального вала – 2,7 миллиона в год. И та, и другая статистика сильно занижены. Если сравнивать коэффициент преступности (количество преступлений на 100 тысяч населения), картина такова: в США реально – 15 тысяч. Столько же в Швеции. В среднем по Европе – 67 тысяч. В России (официально) – около 2 тысяч, а фактически около 4–5. По мнению профессора Лунеева, наш «порог» – 5 тысяч преступлений на 100 тысяч населения. С достижением этого уровня реакция российского общества станет труднопрогнозируемой и, возможно, скажется на всей политической системе страны.
Так что слова замминистра внутренних дел Владимира Колесникова о том, что российским правоохранителям удалось-таки сломать хребет преступности, звучат, конечно, красиво, но имеют мало общего с реальностью.
Гораздо взвешаннее говорил на встрече с журналистами, на которой присутствовал автор этих строк. Генеральный прокурор России Юрий Скуратов:
Я думаю, что за криминальную ситуацию в стране в ответе все общество. По крайней мере, на ее развитие оказывают влияние порядка 250 различных социальных факторов. И плохая работа правоохранительных органов – это лишь один из них. Преступность победить невозможно. Ее можно взять под контроль, ограничить. Я думаю, мы найдем в себе жизненные силы, чтобы сделать это. Или мы выживем как страна и преступность преодолеем. Или…