Чтение онлайн

Так почетный член многих зарубежных академий, в том числе Марселя, Дижона, Нима, Тулузы, Лиона, широко известный в европейских ученых кругах, становится губернским доктором Екатеринославского наместничества и Таврической области. Он отправляется в 1700-верстный путь, туда, где не затихали чумовые очаги: Херсон, Кременчуг. …Особенно отличил себя доктор Самойлович, который собственным примером… великое число избавил от смерти и о роде заразительной болезни весьма важные учинил открытия, сообщал Екатерине II в 1785 г. князь Г. А. Потемкин.

Чума в Кишеневе, Бендерах, Очакове, Кременчуге – страшные дни 1785 года. Доктор Самойлович не только врачует больных, но занимается научной деятельностью, переписывается с зарубежными учеными, академиями наук. В 1786 г. за свои исследования Данила Самойлович получил от императора Иосифа II большую золотую медаль, его избирают членом 4 иностранных академий. Издаются новые работы по чуме, речи к ученикам госпитальных школ Российской империи.

Высок отзыв о нем правителя Екатеринославского наместничества: «Самойлович – об нем иначе промолвить нельзя, как герой чумной, или истинный эскулапий, или, когда хотите, Гиппократ».

Командующий войсками города Херсона, куда приезжал Данила Самойлович из-за повышенной заболеваемости военнослужащих, генерал А. Самойлов в своем рапорте Г. А. Потемкину докладывал о докторе как прекрасном враче и организаторе, неусыпные труды которого «заслуживают награждения орденом Святого Владимира». Но этот рапорт был оставлен без внимания. Данила Самойлович живет надеждой стать преподавателем медицины в Екатеринославле, где готовится к открытию университет с медицинским факультетом. Но его мечтам не суждено было сбыться: его срочно отправляют на фронт в район Кинбургской косы, где шли ожесточенные бои с турками – в 1787 г. началась новая русско-турецкая война. Александр Васильевич Суворов, командующий войсками, в своем рапорте князю Г. А. Потемкину писал о враче Даниле Самойловиче, лечившем его во время ранения: «Доктора Самойловича труды и отличные подвиги, испытанные в здешних местах, небезызвестные Вашей милости… и я в числе оных по справедливости могу отозваться, что его искусством и трудами весьма доволен». Сам А. В. Суворов ходатайствовал о награждении прекрасного человека и великого врача орденом Святого Владимира…

Вблизи фронта, в месте сообщения водными и сухопутными дорогами, в селе Витовка, было решено возвести госпиталь, главным врачом которого стал Данила Самойлович. Он был порядочным и честным человеком и не терпел жуликов и проходимцев, поэтому выгнал проворовавшегося немца-аптекаря. Тот написал донос на доктора, и Данилу Самойловича уволили. Известный всему миру ученый остался без средств к существованию. Неоднократно он обращается в Адмиралтейство. Проходят два года ожиданий. Доведенный до отчаяния, Данила Самойлович пишет Екатерине II: «Я первый основал и обустроил Витовской, ныне Богоявленский госпиталь, где с 1788 г. по май 1790 г. были на руках моих на протяжении всего времени 16 тыс. больных военнослужащих, обессиленных тяжелыми болезнями. Из них вылечилось 13824 и осталось на май месяц 1038 человек. Я слабый, больной, имею жену и двух малолетних детей. Прошу Вас меня трудоустроить или назначить пенсию». Самойлович не упоминает, что ему не уплатили жалование за последние 9 месяцев работы.

В период вынужденной безработицы он занимается наукой: анализирует накопленный опыт, свои записи, заметки, пишет несколько новых книг по восстановлению в «армиях медико-хирургической науки», составляет «описание мундиров медицинских чинов», микроскопических исследований. С грустью вспоминает он о безукоризненной 30-летней службе, но чувствует себя «аки умершим, а со мною погребенными безвременно все труды мои, вся дражайшая наука моя».

С 1793 г. он – главный доктор Юга России, участвует в борьбе с эпидемиями чумы в Крыму, Херсонской и Екатеринославской губерниях. Только за 1800 год совершил 29 крупных инспекционных поездок общей протяженностью в 30 тысяч верст. Орден Святого Владимира, о награждении которым ходатайствовал А. В. Суворов, Данила Самойлович все-таки получил. И после длительных ходатайств в 1804 г. получает «милостивое награждение» в размере годового жалования.

Вся жизнь Данилы Самойловича – это постоянная изнуряющая работа, огромный риск и опасность умереть от грозной инфекции, а также борьба за существование и честь. Он никогда не пользовался расположением императрицы, не состоял в Петербургской академии наук, не мечтал о почестях и славе. И вместе с тем жизнь этого выдающегося человека, ученого была наполнена высоким смыслом.

Данила Самойлович, по словам французского врача П. Ж. Кабаниса, был «величайшим благодетелем человечества». Он выдвинул впервые в мире положение о специфичности чумы, живой природе «яду язвенного», инфекционном его характере. Он, используя микроскоп, попытался обнаружить возбудитель чумы в выделениях больных. Свои исследования описал в труде «Краткое описание микроскопических исследований о существе яду язвенного…»

На основании опытов, поставленных на себе, Данила Самойлович, предложил предохранительную прививку против чумы, используя «яд язвенный», взятый из созревшего бубона больного чумой. Болезнь не развивалась, но протекала в легкой форме.

Его слова «…сбудется чаяние мое., и увидим мы все, что моровая смертоносная язва, заразоносящая чума столь же в народе уже не будет опасною, как и оспа самая, паче же оспа прививная» помогают нам понять, что давало силы Даниле Самойловичу так самоотверженно трудиться и почему он с честью выдержал все преграды на своем жизненном пути.

В 1813 г. во «Всеобщем журнале врачебных наук» об этом выдающемся человеке писали: «Если память отличных мужей, споспешествовавших благу Отечества имеет право на благодарность потомства, то Самойлович заслуживает оною по всей справедливости».

Крупнейший ученый, практик, новатор и исследователь Данила Самойлович и сейчас считается высоким авторитетом среди деятелей отечественной медицины конца XVIII – начала XIX века. Он – один из самых известных ученых мира, внесших большой вклад в развитие медицины.

Врачи пытались не только лечить, но и исследовать смертельно опасные инфекции. Важно было установить, как происходит заражение, протекает заболевание. И поэтому многие медики ставили опыты на себе – это древняя традиция русских врачей. Так, в 1787 г. С. С. Андриевский заразил себя сибирской язвой и в ходе такого эксперимента выяснил инфекционную природу этой болезни, в 1792 г. Д. С. Самойлович, отыскивая способы борьбы с чумой, также экспериментировал на себе. Чтобы выяснить, как передается сыпной тиф, в 1874 г. Г. Н. Минх ввел себе кровь сыпнотифозного больного. В 1893 г. Д. К. Заболотный и И. Г. Савченко, проверяя эффективность иммунизации против холеры, приняли внутрь живые холерные эмбрионы. «Бесстрашному ученому от восхищенного учителя» – такую надпись сделал Луи Пастер на подаренном Д. К. Заболотному своем портрете в знак глубочайшего уважения к героическому поступку российского врача. В 1892 г.

В. А. Хавкин проверял на себе противохолерную вакцину, а в разгар эпидемии чумы в Индии, в 1897-м, он не только поставил опыт на себе, но и таким образом изобрел противочумную вакцину, которая спасла от смерти десятки тысяч людей.

Сотрудники Ташкентской клиники инфекционных болезней в своем адресе, преподнесенном Н. Н. Клодницкому, известному профессору, бактериологу, занимавшемуся изучением чумы, писали: «Даже в дни лекций, которые должны быть для вас, как для профессора свободны от всяких отвлекающих моментов, Вы все же считали необходимым снова посетить тяжело больных, и Вашим первым приветствием утром был вопрос об их состоянии. Если же дело шло о спасении жизни больного, то Вы уже не отходили от него по целым часам. Вы, невзирая на самые невероятные условия для существования, все же работали ежедневно и делали это только потому, что в Вас таится тот неисчерпаемый источник доброты, которая нас восхищает и будет служить нам примером».

По словам Н. Г. Чернышевского, «предохраняя или восстанавливая здоровье, доктор приобретает обществу все те силы, которые погибли бы без его заботы». Желая спасти других, врачи смертельно рисковали и ради установления истины не останавливались перед экспериментами на себе, тем самым оказывая неоценимую помощь человечеству. Мы, их потомки, должны быть благодарны им, помнить их имена.

Необычайную самоотверженность в своих медицинских исследованиях проявлял Григорий Николаевич Минх (1835–1896), по специальности патологоанатом, но в историю медицины вошедший как инфекционист и эпидемиолог. В 1874 г. в Московском врачебном вестнике были опубликованы сведения о том, что Г. Н. Минх, желая установить заразительность крови возвратно-тифозных больных, привил себе кровь такого больного. Заболев, он неоспоримо доказал, что инфекция гнездится в крови. Опыт самозаражения описан им самим: «25 апреля вечером я поранил себе предплечье около ручной кисти стеклянной капиллярной трубкой, в которой находилась кровь возвратно-горячечного больного, содержащая огромное количество спириллий… Первый приступ обнаружился у меня 1 мая… 11 числа после озноба снова лихорадка… Спустя 8 дней третий приступ… после кризиса полное выздоровление».