Чтение онлайн

– Ладно уж. Я поеду.

И все радуются, благодарят его, хвалят: замечательный человек!

Он к этим похвалам, надо сказать, не равнодушен.

Ибо у Крайнего своеобразное честолюбие, он почти подвижник в своeм деле - и ему даже бывает досадно, если кто-то рядом окажется более Крайний, чем он.

С ним нельзя говорить о болезнях.

– Это что!
– скажет он.
– И тут же назовeт свою хворь, которую врачи у него нашли или подозревают и которая своей ужасностью тут же перебивает хвастовство собеседника.

Я был свидетелем разговора, когда горестная женщина в купе поезда рассказывала Крайнему, как тяжело болел еe муж.

– Был совсем здоровый человек!
– говорила она, - Спортом занимался, не пил, не курил, и в сорок пять лет - инсульт!

– Это что!
– сказал Крайний.
– Мне вон сорок один, а я уже в обморок пять раз падал.

– Но ведь инсульта не было!

– Будет. Ещe год-два - будет. Раньше, чем у вашего мужа.

– Он семь лет после этого в параличе лежал!
– уже почему-то сердилась женщина.

– Ну и что? Дед мой восемнадцать лет лежал. Значит, у меня наследственность. Лет двадцать буду - как колода!
– захихикал Крайний.

– Но вы-то живы пока, а муж-то мой умер!
– окончательно раздражилась женщина.

Тут другой не нашeлся бы чем крыть. Мертвей умершего не будешь, крайней - не будешь. Однако, Крайний, хмыкнув, невозмутимо задал странный вопрос:

– Где похоронили?

– На Увеке, - растерянно сказала женщина.

(Увек в нашем городе - кладбище не самое плохое. Транспорт ходит туда регулярно, лески вокруг и полянки, внизу Волга издалека долго течeт...)

Крайний удовлетворeнно кивнул.

– Вот именно! А меня на Жареный Бугор сволокут, потому что живу в том районе!

(Жареный Бугор - тоже кладбище, но поплоше - огромное пространство на склоне холма возле нестерпимо воняющей птицефабрики - и ехать к нему через микрорайоны, застроенные однообразными домами, и всегда там колдобины и пыль или грязь от разбитой дороги...)

Женщина как бы даже обиделась, умолкла, а Крайний, кажется, совершенно довольнeхонек был своей грустной перспективой.

В иных странах таких людей называют аутсайдерами - и они там совсем другие. Они задавлены комплексами аутсайдерства, они из всех сил стараются пробиться вверх, а главное - никогда никому, даже себе, не признаются в том, что они аутсайдеры. Если вдруг у такого человека внутренний голос робко шепнeт: "Ты аутсайдер!" - этот человек считает себя сходящим с ума и тут же бежит к психоаналитику, который его успокаивает и должным образом направляет.

Появились психоаналитики и у нас - и к ним тоже иногда приходят Крайние, но с весьма занятной целью.

– Ну-с, какие проблемы?
– спросит наш аналитик, чаще называемый психотерапевтом.

– Всякие. Здоровье, семья, работа. Всe, в общем.

– Выпиваете?

– К сожалению. С похмелья мучаюсь ужасно.

– Курите?

– Курю.

– С женой интимные отношения какие?

– Три месяца - никаких.

– Любовница есть?

– Да что вы!

– Работа интересная?

– А чего интересного: диспетчер в трампарке. Бабская работа, извините.

– Всe ясно!
– говорит психотерапевт.
– Налицо сниженный жизненный тонус за счeт устоявшихся стереотипов неудачника. Ударим по стереотипам?

– Ударим!
– охотно соглашается Крайний, глядя на психотерапевта послушливо и радостно, что вводит того в заблуждение.

– Пить придeтся бросить!
– приказывает психотерапевт.

– А стрессы чем снимать?
– улыбается Крайний.

– Но ведь с похмелья мучаетесь, это же тоже стресс!

– Похмелье - дело привычное...

– Ладно. Курить тогда хотя бы перестаньте.

– Пробовал. Кашляю и бессонница.

– Пройдeт!

– Год терпел - не проходит.

– Год?

– Год!

– Гм. Хорошо. Я, собственно, и сам курю, и выпить могу. Но секс, между нами говоря, это... Разлюбили жену - разводитесь, найдите другую! Сломайте стереотип!

– Я жену люблю. Она меня не любит.

– Измените, чтобы ревновала!

– Пробовал - не получается. Я только с женой могу.

– Но ведь и с ней, извините, три месяца - ничего!

– Когда меня не любят, я тоже не могу.

– Гм... В любом случае, надо с чего-то начать. Обязательно. Дальше пойдeт само. Смените работу.

– Зачем? Меня и эта устраивает.

– Но ведь не нравится же!

– А кому такая понравится? Но - устраивает, понимаете?

– Вот что, сударь!
– начинает помаленьку кипятиться психотерапевт.
– Я вижу, вы просто не хотите ничего менять! Вы не хотите лечиться!

– Я очень хочу!
– уверяет Крайний.
– Я ведь сам пришeл, то есть согласился, когда меня жена послала. Но я ей говорил: не будет толку! Так и вышло. Извините...

И он выходит - в весеннюю ростепель, он спускается с крыльца и наступает в лужу. Не нарочно, нет, он мог бы попытаться еe обойти по льдистому краю, но он уверен, что, когда будет обходить, оступится - и нога всe равно соскользнeт в лужу. Зачем же быть игрушкой в руках судьбы, лучше уж самому...

Он идeт, с бодрой обречeнностью глядя перед собой, он идeт - Крайний, доброволец-аутсайдер, вольнонаeмник армии неудачников, ландскнехт войска пораженцев, знаменосец арьергарда, с добродушной улыбкой пропускающий вперeд лихих и горячих, суетливых и жаждущих , честолюбцев и героев...

И вовсе не обязательно он знает евангельское изречение о первых, которые будут последними, и последних, которые будут первыми, вовсе не обязательно он заглядывал в словарь Даля, где КРАЙ толкуется как начало и конец, но мы - и очень скоро - ещe не раз вспомним об этом ушедшем истинно российском оригинальном типе человека, который любезно предоставлял нам на наше заносчивое своеволие своe жизненное пространство, всегда готов был посторониться - и всегда во время наших раздоров и споров во время поисков крайнего тихо говорил с виноватой улыбкой:

– Ладно, давайте я...

Л. ЛОХ

Лох. Он же - Лопух (простореч.). Он же - Лапоть, Лапотник (устар.). Он же - Гнилой Фраер, Мужик (тюр. жарг.). И т.п.

Приметы: волосы реденькие, глазки серенькие, а взгляд вообще голубенький. Возможны исключения, но замечено, что чернокудрявых и черноглазых Лохов практически не бывает.

Характерные признаки: простодушие, доверчивость, плохое понимание реальностей жизни при одновременной самообманной хитроумности.

Водится повсеместно, что облегчает ловлю тем, для кого существование лохов так же жизненно необходимо, как для китов - планктон.