Чтение онлайн

Наутро я встал весь разбитый.

Я распахнул окно.

Знакомый двор был передо мной, знакомая дворняга Найда пробежала, виляя хвостом, знакомая наизусть соседка баба Люба прошла в галошах с тазом белья, знакомое небо было над головой.

Но впервые за долгое время я, думавший, что уже наизусть знаю всe и про типические характеры, и про типические обстоятельства, и про литературу, и про жизнь вообще, вдруг понял, что не понимаю ничего: ни в литературе и ни в жизни.

И радостно, и ново стало мне.

Тут без стука вошeл Петя - с лицом виноватым и печальным.

И я поглядел на него с улыбкой, будто впервые увидел его такого, какой он есть, а не такого, каким я его придумал, увидел промытыми начисто глазами.

– Здравствуй, Петя!
– сказал я.

– Здравствуй, - ответил он голосом покаяния, приветствия, болезни, уныния, но и гордости, и несмиренности, и надежды, и человеколюбия, столько всего было в его голосе, что и на тысяче страниц не описать. Да и не надо.

У. УНИВЕРСАЛ

В юности меня чрезвычайно поразил один человек.

Он был агроном, приехал в командировку из дальнего села и навестил моего отца, будучи его давним знакомым.

Он приехал под вечер, отец ещe не вернулся с работы. Назвался Александром Валентиновичем Штырeвым и тут же поинтересовался, что я думаю о современных острых общественных вопросах. Я ничего не думал о них, я был тогда влюблeн.

Александр Валентинович осведомился, встречаю ли я уставших родителей ужином. Я сказал, что ужин мама приготовит, когда придeт.

Он мягко укорил меня, засучил рукава, зажeг плиту, открыл холодильник и стал действовать. Свои действия он объяснял, показывая, как лук резать, как картошку чистить, как соус для мяса готовить, тут же присоединяя меня к своему труду.

К приходу родителей готов был замечательный ужин.

Отец, зная Штырeва, не удивился.

Они стали говорить о своих взрослых делах. Не помню, что говорил Штырeв, помню только, что он был язвителен, остроумен и убедителен.

Я ушeл в свою комнату учить уроки, а потом готовить роль для школьного спектакля, роль серьeзную, многое в моей жизни определившую: роль Хлестакова.

"Ужасно как хочется есть! Так немножко прошeлся, думал, не пройдeт ли аппетит..." - долбил я, покачиваясь на стуле.

– "Нет, чeрт возьми, не проходит!" - подхватил вошедший Штырeв. И без запинки наизусть отчитал монолог Хлестакова, а потом и следующую сцену - за Хлестакова и за Осипа.

– Гениальная и актуальная пьеса!
– воскликнул он.
– У нас там театр народный, я организовал, мы эту пьесу с огромным успехом давали в прошлом сезоне. Я Городничего играл.

Он быстро обвeл глазами комнату, увидел шахматы.

– Сразимся?

Я кивнул, мысленно усмехнувшись. Недавно я занял в своей возрастной группе первое место на областных соревнованиях.

Расставили фигуры, начали игру.

Прошло пять минут, и я с удивлением рассматривал доску, понимая, что через три хода мне будет неминуемый мат.

– Сдаюсь, - сказал я.

– И напрасно!
– Штырeв быстро застучал фигурами и показал, как мне можно было не только избежать мата, но и самому - чeрными!
– поставить мат!

– Тебе не хватает парадоксальности мышления, - ласково сказал Штырeв. Пойдeм подышим.

Мы вышли на балкон.

– Плиты!
– постучал по стене Штырeв.
– Вредно для здоровья. Теплопроводность - ...., сейсмоустойчивость - ..., проводимость электромагнитных волн - ..., - он называл цифры, много цифр.

– Да, - сказал я.

– А вон Венера с Сириусом перемигиваются издалека, - указал Штырeв на звeздное небо.
– Альфа Центавра угадывается. Ковши как на ладошечке. Семь лет назад и я звeздочку открыл, в международном каталоге значится, называется Валентилина. То есть Валентина Лилина сокращeнно.

– Да, - сказал я.

– Стихи пишешь?
– вдруг спросил Штырeв.

– Нет, - соврал я.

– А я пишу.

Много звeзд сияет в небе.

Звeздам в небе вроде тесно.

Но сумеешь стать звездою

И тебе найдeтся место!

прочeл он негромко, с вдохновением.

За полчаса стояния на балконе выяснилось, что Штырeв не только открыл звезду, не только пишет стихи и играет в народном театре, выяснилось, что он обладает познаниями практически в любой сфере человеческой деятельности, при необходимости он может заменить в родном совхозе и электрика, и механика по тракторам и комбайнам, и кузнеца, и плотника, и фельдшера, и самого директора - а необходимость эта возникает часто, потому что народ, увы, запоям подвержен. Выяснилось также, что он рисует масляными красками пейзажи и портреты, сносно играет на скрипке, удовлетворительно на фортепиано и почти профессионально на балалайке. В свободное же время он занимается городошным спортом, гирями, играет в футбол, бегает на лыжах - и чемпион межрайонных соревнований по "охоте на лис". Выяснилось также, что он глубоко изучил противоречия современной жизни, написал об этом книгу размером в полторы тысячи страниц, но не для опубликования, а - направил еe в самые верха в трeх экземплярах. Через месяц приезжали какие-то люди, долго беседовали со Штырeвым и уехали с лицами совершенно недоумeнными.

Он бы много ещe рассказал мне, наверное, но тут отец позвал его.

А рано утром он уехал.

Что с ним сейчас, точно не знаю. По слухам, жив, и в свои шестьдесят пять лет организовал фермерское хозяйство - вдвоeм с тридцатилетней женой. Три раза подвергался нападениям: соседей-поселян, райцентровских рэкетиров и налоговой инспекции. Все три нападения отразил, хоть и с потерями, и собирается растить на бывших богарных землях орошаемое сорго...

Он был первым, а потом не раз я встречал людей, которых мысленно называл Универсалами.

Откуда брались они?

Возможно, сами сложившиеся условия реального социализма способствовали этому. Было ведь так, что, сколько ни работай, больше зарплаты и почeтной грамоты не получишь. Уравниловка, однако, позволяла не загибаться на одной работе, она высвобождала людям время, энергию и желание проявить себя ещe в чeм-то. И они развивали свои таланты. Эта многогранность, многоликость стала основой необыкновенной артистичности человека позднего советского и постсоветского периода. Сегодня он академик - и решает теорему Ферма, завтра он герой - и прыгает на досуге с парашютом, послезавтра он мореплаватель - и пересекает на надувной лодке Азовское море для собственного интереса, а вернувшись домой, он плотник, и своими руками то лоджию оборудует шкафчиками, то веранду мастерит на скромной своей дачке... При этом человек-универсал неизбежно общался со множеством людей, перенимал их манеры, привычки, выражения - и мог считаться своим в самых разных компаниях. Отсюда и артистизм, который и выручил многих во время наступившего дикого первоначального капитализма (см. очерк "Делец-Самоуничтожитель"), когда понадобилось, научным языком говоря, выполнять ради хлеба насущного самые разные ролевые функции.

Универсал - тип широкий, включающий в себя другие типы, универсалами в той или иной мере были все мы и пока ещe остаeмся. Поэтому не вижу смысла долго распространяться о том, что всем известно. Замечу только, что в универсализме этом в самые глухие времена проявились парадоксальным образом какие-то, не побоюсь выразиться, возрожденческие тенденции. В каждом Леонардо да Винчи сидел!

Теперь будет, конечно, не то, поэтому и тон очерка моего, я чувствую, печален. Если мы решили (а нам сказали, что мы так решили) идти путeм так называемых высокоразвитых стран, то неизбежна тенденция к узкой специализации всех и каждого, и настоящего универсала можно будет только с большими стараниями отыскать или в среде какой-нибудь богемы, или где-нибудь на помойке, где бывший обнищавший инженер бродит, выискивая детали для оригинального летательного аппарата, который он строит вот уже седьмой год.