Чтение онлайн

Сталин в «Учителе» — это философ и эстет. Повествование ведется от первого лица, этот прием оттесняет со сцены самого автора, Нодара Джина. «Вся история — это история привычки владеть и делить, — говорит Сталин Джина, — и привычка эта настолько сильная, что либо она и есть самая сущность «серой кляксы», либо кажется таковой. Я считаю — кажется. И считаю, что посторонней воле эта привычка не нравится. Иначе не была бы дана мне, «серой кляксе», такая власть над другими. Люди полны дерьма, но я верю в народ. Его можно схватить за яйца, скрутить их, а потом больно сдавить — и заставить с этой привычкой расстаться. Человек — блядь, но его можно заставить вернуть себе девственность. К смирению ведет сила, которую обретаешь в страхе…» (Оставим без комментариев авторские стиль и лексикон.)

Отождествление Ленина, а потом и Сталина с Учителем имеет скрытый подтекст. Учителем называли Иисуса Христа. Нодар Джин утверждает, что Сталину выпало быть и богом, и дьяволом.

Выходец из России Ричард Лури написал книгу «Сталин. Автобиография», тоже от лица вождя. В этом произведении Сталин выглядит злодеем, драчуном, предателем, циником, признающимся в убийстве Ленина. Однако в «Автобиографии» много неточностей и спекуляций. Например, описана сцена убийства Троцкого, за ней наблюдает Сталин (который в Мексике и не был никогда). Эту сцену поставили в Кремле специально для Сталина с участием двойника Троцкого.

Теперь посмотрим на классическую живопись. Исторические портретисты много внимания уделяли царствующим особам, причем это были по большей части не парадные портреты, а драматические, даже трагические эпизоды жизни героев. Так, например, Илья Репин изобразил сцену убийства Иваном Грозным своего сына. Александр Бенуа считает, что Репин даже переборщил с трагизмом.

К фигуре царя искусство обращалось не раз, особенно в те годы, когда требовалась сильная личность и настоящий вождь. Сева Новгородцев вспоминал: «Помню, какой сенсацией был спектакль Театра Советской Армии по пьесе Соловьева об Иване Грозном. Там был эпизод, когда старик-отшельник говорит грозному царю, кого поставить во главе войска в ливонской войне. И на каждое имя царь Иван отвечает: его я казнил, этого я убил, этого обезглавил, этот под пыткой умер... В зале после каждого ответа раздавался шумный вздох: все воспринимали пьесу как современную».

У Репина Иван не грозен, а, скорее, жалок. Картина вызывает ужас, который словно затаился в темном пространстве царских палат… Один сумасшедший разрезал ее ножом — настолько сильное впечатление производит полотно на людей с неуравновешенной психикой.

Грозный Виктора Васнецова другой, величественный и сильный властитель. В левом углу под оконным проемом слова покаянной молитвы, в руках царя — четки и посох, точно такой же, как на картине Репина. Взгляд царя — исподлобья, пытливый и злой.

Тема детоубийства повторяется в картине Николая Ге «Петр I допрашивает царевича Алексея в Петергофе». Хотя царь сидит, он смотрит на изменника-сына сверху вниз, а тот ссутулился и потупил взгляд. Задумывалась картина автором в то время, когда он сочувствовал Петру, однако у каждого из героев своя правда, они очень выразительны, воспринимаются как живые дюди.

Петр Валентина Серова стремителен и деятелен, он широко шагает по берегу Невы, где идет строительство новой столицы. На этой картине Петр — главная и центральная фигура, возвысившаяся над зрителем. Художник явно пытается передать свое восхищение царем и возносит его на пьедестал. Причем сам Петр выглядит таким же необычным (смешным?), как и спешащие за ним иностранцы.

«Утро стрелецкой казни» Василия Сурикова показывает еще одного Петра — беспощадного и сурового. В его взгляде, как и в обращенном к нему взгляде стрельца, своя правда и своя ненависть.

Валентин Серов написал портрет Александра III через четыре года после его смерти, но художнику удалось передать внушительный и яркий облик царя, его добрую усмешку и ясный умный взгляд. Портрет его сына — Николая II — не менее удачный. Царь смотрит приветливо и спокойно, что очень к нему располагает.

Кстати, Репин, недвусмысленно подчеркивавший свое отношение к Столыпину, не погнушался писать полотно «Приема волостных старшин Александром III во дворе Петровского дворца в Москве». Сюжет, кстати, очень напоминает последующую традицию советских мастеров кисти изображать вождей вместе с народом. На залитой солнцем картине царь стоит в плотном окружении внимающей ему толпы волостных старшин. Старшины приехали со всех окраин великой империи — на полотне тщательно изображены представители всех народностей, в том числе жители Средней Азии, они в тюбетейках. Приоткрыв рты от напряжения, они внимательно слушают царя. Царь общается с народом напрямую, открыто. Речь царя приводится ниже, на раме: «Я очень рад еще раз видеть вас, душевно благодарю за ваше сердечное участие в торжествах Наших, к которым так горячо отнеслась вся Россия. Когда вы разъедетесь по домам, передайте всем Мое сердечное спасибо, следуйте советам и руководству ваших предводителей дворянства и не верьте вздорным слухам и толкам о переделах земли, даровых прирезках и тому подобном. Эти слухи распускаются Нашими врагами. Всякая собственность, точно так же, как и ваша, должна быть неприкосновенна. Дай Бог вам счастья и здоровья». Похоже на зачатки того, что потом назовется агитплакатом.

Как писал Александр Бенуа, «в портретах Репин достиг высшей точки своей живописной мощи. Некоторые из них прямо поразительны по тому темпераменту, с которым они написаны. Но и портреты его не лишены обычных недостатков. Репин и в них не сумел держать себя скромно, в стороне. Он и в них во что бы то ни стало навязывает свою «рекомендацию» или «приговор». А между тем Репин никогда не был, подобно Перову или Ге, тонким знатоком людей. Его характеристики или грубы, или прямо неверны, в большинстве же случаев неясны и неопределенны… Старое определение репинских портретов в «животности», в «материализме» не лишено основания, так как действительно духовного в них ничего нет…»

Итак, образы вождей в изобразительном искусстве и литературе всегда были неоднозначными. Накоплен богатый опыт по их критическому восприятию, тем не менее, прошлые установки и ошибки по-прежнему проявляются в творчестве художников и писателей, а также у той околокультурной публики, которая занимается пропагандой или по-современному, «пиаром».

В принципе, для нас важно определить динамику художественного образа: сначала это бог, потом его сбрасывают в преисподнюю и награждают рогами и хвостом, но следует принципиально новая картина. Должно быть, это универсальная формула: обожествление, ненависть, умиротворенность.

Образ сегодняшнего российского лидера печатается массовыми тиражами и весьма популярен. Можно купить календарь «12 настроений Путина», выполненный в манере японской графики, можно купить обычный портрет (работы Никаса Сафронова). Пользуясь любовью народа к своему президенту, дельцы с Арбата наладили выпуск маек с этим портретом и успешно продавали их, пока Управление по борьбе с экономической преступностью не пресекло этот бизнес в связи с нарушением авторских прав художника.

Вот как описывает один немецкий журналист портрет кисти Сафронова: «Владимир Путин стоит прямо, правая рука — на спинке стула, левая — вытянута вдоль тела, решительный, уверенный, добрый, заботливый. На заднем фоне сияют кремлевские купола, зеленеют крыши, простирается Москва, простирается Россия. Этот портрет Путина представляет собой смешение различных стилей — социалистического реализма, византийского блеска и слабого подражания древнерусским изображениям героев. Стальной взор Путина устремлен в будущее — настоящий пророк, духовидец».

Сейчас появилось много изображений президента, в том числе портретов, которые напоминают подобные портреты Ленина — в самом начале ленинианы. Вятский художник Александр Окунев написал портрет Путина. Картина (холст, масло, 45х65 см) впечатляет: президент нисколько не отличается от Владимира Владимировича, которого мы привыкли видеть в вечерних теленовостях. Добрая улыбка, задумчивый взгляд, авторучка в руке, черный пиджак и синий с бело-красными полосками галстук. Будущее покажет, какое развитие примет это направление в современном искусстве.

Всероссийский центр исследования общественного мнения (ВЦИОМ) провел опрос среди населения: «как вам кажется, как скажется на авторитете Путина распространение его многочисленных изображений в виде портретов, маек и т.п.?» 44% откровенных ответили, что это никак не влияет на его авторитет, 42% заявили, что это «вызывает насмешки, представляет президента в невыгодном свете», и только 8% согласились с тем, что такая агитация укрепляет авторитет президента. Видимо, результат опроса свидетельствует скорее о том, что мы все еще бывшие советские люди, у которых такая пропаганда вызывает нежелательные ассоциации с временами застоя и еще более ранними, когда в стране — на улицах, в средствах массовой информации, на рабочих местах — везде была наглядная агитация. Негативное отношение к сусальным образам вождей сохранилась в народе, и пиарщикам следовало бы быть осторожнее с экспериментами в области агитации.