Чтение онлайн

В 8 часов 29 минут вечера по Восточному Стандартному времени американский рефери Гордон Ли выкатился в центр ледового круга и бросил шайбу между канадцем Филом Эспозито и советским игроком Владимиром Петровым. Матч начался.

Как и следовало ожидать, канадцы всей командой бросились на штурм. Третьяку приходилось несладко, он буквально с первых же секунд вынужден был отразить несколько опасных бросков. И все же один из них достиг цели. Причем прав оказался выдающийся канадский вратарь Плант, который сообщил Третьяку перед игрой, что самый опасный игрок у канадцев (и самый, кстати, антисоветски настроенный) — Фил Эспозито. На 30-й (!) секунде игры советскому вратарю лично удалось в этом убедиться, поскольку именно Эспозито забил первую шайбу этой Суперсерии. Зал «Форума» буквально взорвался ревом и аплодисментами. По словам Ж. Терру, автора книги «Вбрасывание века»:

«Когда Третьяк пропустил первую шайбу на 30-й секунде, все стали кричать: „Мы съедим их сырыми! Какого черта они здесь делают?!“»

А вот что вспоминает о тех же минутах В. Третьяк: «Шум тогда поднялся чудовищный. Мне показалось, что на трибунах началось какое-то всеобщее безумие. Рев, треск, свист.

— О’ кей, — покровительственно похлопал меня рукавицей Фил Эспозито, открывший счет. Мол, не переживай, паренек. Вспомни, с кем играешь.

— О’ кей, — скорее по инерции пробормотал я в ответ.

Выли сирены, вспыхивали мигалки, электроорган играл „Подмосковные вечера“. До сих пор удивляюсь, как нас это все не сбило с толку… Еще более яростное ликование захлестнуло трибуны, когда Хендерсон на 6-й минуте забил мне вторую шайбу. Орган заиграл похоронную музыку…»

Между тем не все канадцы разделяли эти чувства. В частности, тренер «Кленовых листьев» Гарри Синден в одном из интервью признался накануне матча, что ему понадобится пять минут игры, чтобы понять, насколько сильны соперники. Ему хватило трех-четырех минут, чтобы определить, что русские совсем не похожи на мальчиков для битья: они прекрасно катались, делали точные передачи, вовремя успевали отойти в оборону. Кроме этого, по фильмам, которые он успел посмотреть до серии, русские хоккеисты предпочитали короткие передачи, а на льду «Форума» внезапно перешли на длинные. Короче, Синден был здорово обескуражен этими выводами и в глубине души чувствовал, что гости себя еще покажут. Чутье не подвело канадского тренера.

Об этом же и слова другого канадца — выдающегося хоккеиста Бобби Хала, который, как мы помним, не смог участвовать в этой Суперсерии и поэтому смотрел все матчи по ТВ. А сказал он следующее:

«Я хорошо помню, как наблюдал за первым матчем по телевидению. Именно в те часы городские власти Виннипега, где я готовился играть за местный клуб „Виннипег Джетс“, устроили торжественный прием в огромном отеле. Телевидение показывало разминку команд, и я увидел русских парней. Боже, одна их осанка, манера кататься уже говорили о том, что их обыграть будет крайне трудно! Мне было достаточно одного взгляда! Харламов, Якушев, Петров, Мальцев, Васильев, Лутченко были хорошо скроены! Наши вскоре повели 2:0, и, когда телевидение крупным планом стало выхватывать „образы“ своих героев — Эспозито, Маховлича, Кэшмена, можно было видеть градом катящийся по их лицам пот. Ни Харламов с Михайловым, ни Якушев с Цыганковым, в отличие от канадцев, даже не дышали тяжело после своих отрезков. Тогда я сказал аудитории, что русские победят с разницей в 5 шайб…»

Уже во второй половине первого периода советские хоккеисты сумели перехватить инициативу. Вот как это описывает журналист Д. Рыжков:

«Уверен, при счете 0:2 на 7-й минуте любая европейская сборная капитулировала бы. Любая, кроме русской. Терять нашим хоккеистам было нечего и они обрели спокойствие. Повели свою — быструю и комбинационную — игру. На 12-й минуте Якушев после передачи Шадрина оказался в выгодной для броска позиции. Броска — по всем канонам канадского хоккея — ожидал и Драйден. Но Якушев мгновенно переадресовал шайбу открывшемуся у дальней штанги Зимину и тот тут же переправил ее в практически пустые ворота — 2:1.

…Евгений Зимин, открывший счет голов сборной СССР в Серии-72, — фигура не слишком знакомая канадцам. И внешне не слишком приметная — нынешние скауты наверняка не обратили бы на него внимания, поскольку Евгений никак до 183 см (6 футов) не дотягивал. Но канадцы-любители на чемпионатах мира 1968 и 1969 годов Зимина, убежден, долго помнили. Этого чрезвычайно быстрого нападающего поймать на силовой прием было почти невозможно. От опеки защитников он уходил когда хотел. И бросал всегда неожиданно, без подготовки, точно. Немудрено, что в конце 60-х в „Спартаке“ и в сборной он играл вместе с такими асами, как Борис Майоров и Вячеслав Старшинов.

Увы, в Серии-72 Фортуна сначала улыбнулась 25-летнему Зимину — в Монреале он забросил две шайбы, а затем повернулась спиной — матч в Торонто из-за травмы стал для Евгения последним не только в Серии, но и в сборной СССР.

Однако вернемся к монреальской встрече.

На 18-й минуте на скамейку штрафников отправился Рагулин. Пока канадские форварды располагались перед воротами Третьяка, их защитники неспешно передают шайбу друг другу поперек площадки у синей линии. Наказание следует незамедлительно. Михайлов — а для него подобные передачи соперника традиционно лакомая добыча — через 9 секунд после удаления Рагулина перехватывает шайбу, уносится к воротам Драйдена вместе с Петровым. Бросок Михайлова вратарь, правда, успевает парировать, но Петров преуспевает в добивании — 2:2…»

О том, что происходило в канадской раздевалке после первого периода, вспоминает К. Драйден:

«В комнату вошел Гарри (Синден. — Ф.Р.); узел его галстука распущен, по лицу струится пот. „Мы играем в хоккей, — сказал он. — Вы что, ожидали чего-то другого?“ В комнате установилась напряженная тишина. Нет, нет. Ничего другого мы и не ждали. Конечно, нет. И все-таки — да. Но у нас же превосходная техника. Чтобы победить, нам нужно только одно: немного собраться. По тому, как Гарри сказал это, показалось, что и он рассчитывал на легкую победу. И вообще, сомневался ли кто-нибудь в том, что мы легко преодолеем сопротивление русских?..»

При советской делегации находился советник канадского посольства в Москве. Когда наша команда проигрывала, он утешал хоккеистов, говорил: «Ну что вы расстраиваетесь? Это же канадские профессионалы! Они играть умеют. Они забросили две шайбы, они сейчас еще забьют, не огорчайтесь». Однако когда счет на табло сравнялся, советник мгновенно «потух». Кто-то из наших игроков похлопал его по плечу и «подколол»: «Не огорчайтесь! Мы же все-таки чемпионы мира! Мы две забили, постараемся забить еще».

И вновь послушаем К. Драйдена: «Валерий Харламов играл на левом крыле первой тройки советской команды и двигался с неимоверной быстротой. Находясь у противоположного борта, он получил шайбу от Александра Мальцева. Ушел от Рода Джилберта, обыграл Дона Оури. Совершенно неожиданно шайба проскакивает у меня между ног и влетает в ворота.

Русские повели 3:2. И тут они стали играть с нами в „ну-ка, отними“. Даже когда это нам удавалось и мы овладевали шайбой, ее отбирал у нас Третьяк. Трое наших выходят против одного русского. Возможность сравнять счет. Шайба попадает к Фрэнку Маховличу. Бросок. Третьяк накрывает шайбу. Гола нет. Потом Джилберт и Жан Раттель выходят вдвоем против одного защитника. Рателль пасует Джилберту. Третьяк чуть выходит вперед и берет шайбу.

В середине игры Харламов с Мальцевым опять врываются по центру в нашу зону. Харламов начинает обходить одного из наших защитников. Неожиданно, не закончив обводку, он бросает шайбу. Я среагировал слишком поздно, и шайба мимо моей перчатки влетает прямо в сетку ворот. Русские ведут 4:2.

По окончании второго периода мы с опущенными головами катились со льда в раздевалку. Настроение у всех было странное. У нас будто гора свалилась с плеч. В течение этих двух периодов русские доказали, что они хорошая команда. Теперь в этом убедилась вся Канада. Проигрыш только этого матча, только одной встречи еще не будет для нас позором. Конечно, оценка придет позже. Сейчас и позора и угроз хоть отбавляй. Отныне нам предстоит бороться за свою жизнь в хоккее. Если два периода назад мы могли потерять все, то теперь терять нам уже нечего…»