Российский хоккей: от скандала до трагедии
Шрифт:
Помнишь, ты как-то говорил, что „Динамо“ — это твой дом и что надо быть патриотом своего клуба. При любых обстоятельствах. Забыл? Вспомни…
Тогда в автобусе мы не успели довести наш разговор до конца. Тебе надо было на лед: тренировка. Ты надел коньки, взял в руки клюшку и растворился среди других парней в бело-голубой динамовской форме. Я на какое-то время потерял тебя из виду. Но быстро нашел. Разве спутаешь с кем-либо Мальцева, когда он на льду? Ты с легкостью обводил защитников, и шайбы после твоих бросков неизменно трепетали в сетке. Ты улыбался мне издали, словно хотел сказать: вот, мол, настоящий Мальцев, вот что он умеет делать, а все эти разговоры — чепуха. Однако, хорошенько подумав, решил я все же написать тебе это письмо. Не для того, чтобы Мальцева в очередной раз „пропесочили“. Нет, не для этого. Чтобы оно побудило тебя задуматься об ответственности твоей перед самим собой, перед товарищами, перед своим клубом, перед хоккеем.
Не стоит, право, дожидаться очередного звонка. Ведь он, Александр, может оказаться последним. Понимаешь, последним».
В те дни в спортивных кругах ходили слухи, что это письмо было санкционировано с «самого верха», а именно — из КГБ. Болельщики в открытую говорили о том, что, поскольку «Динамо» занимало в турнирной строчке позорное 8-е место и проигрывало чуть ли не всем подряд, было принято решение призвать ее капитана, а через него и всю команду к порядку.
Между тем одним открытым письмом этот скандал исчерпан не был. 18 февраля «Комсомольская правда» опубликовала еще одно послание — на этот раз принадлежащее перу тренера Анатолия Тарасова. Оно называлось «Спроси себя сам…». В нем автор делился своими размышлениями о состоянии морально-нравственного климата в отечественном хоккее и часть письма уделил истории с Мальцевым. Приведу несколько отрывков из него:
«Я считаю, что публикация в „Комсомольской правде“ своевременна, письмо написано в доброжелательном тоне. Хотя выступление газеты обращено к одному человеку — хоккеисту Александру Мальцеву, — оно должно отрезвляюще, как холодный душ, подействовать на всех тех, кому не хватает культуры, скромности и, наконец, терпения носить высокое звание спортсмена. Такие, увы, у нас есть…
Для меня, немолодого тренера, ты, Александр, когда-то был откровением, большой радостью, светлой надеждой. С тобой всегда было приятно трудиться, интересно вести разговор, ты здорово смотрелся в матчах, а на тренировках был способен на самоистязание…
Быстро пролетело время, и ты из способного стал одним из сильнейших хоккеистов. Пришла пора, Александр, платить долги: свой опыт, свои знания передавать молодежи, благодарить не словами, а делом динамовский коллектив, воспитавший тебя…
Но для этого надо изменить отношение к себе, к своей жизни, многое пересмотреть в ней. Надо навсегда отвернуться от тех, кто тянет тебя в ресторан. Ты долгие годы был в боевом расчете победного советского хоккея. Останься в строю и сегодня, и завтра».
Естественно, Мальцеву, если он хотел продолжать свою карьеру в хоккее и дальше, надлежало ответить своим оппонентам на страницах той же «Комсомолки». Что он и сделал 20 февраля. В своем письме он писал следующее:
«Уважаемые товарищи! Я бережно храню номера „Комсомольской правды“ за прошлые годы, в которых обо мне, тогда еще начинающем хоккеисте, говорилось немало хороших слов. Ваша газета всегда была и остается для меня добрым советчиком и наставником. Как это ни печально, но в том, что на страницах „Комсомолки“ повилось открытое письмо в мой адрес, виноват только я сам. Мне горько было читать эти строки, но тем не менее я хочу сказать спасибо своей комсомольской газете за прямоту и искренность.
Понимаю, что возвратить потерянное доверие будет трудно. Но о другом не думаю. Сейчас, когда наша команда переживает трудные времена, я понимаю, что должен стараться еще больше, относиться к себе гораздо строже. Хочу делом доказать, что вы и все читатели, приславшие в ответ на публикацию свои письма, не напрасно верите в меня…»
За этой полемикой тогда следила чуть ли не вся страна, поскольку хоккей в СССР был не только любимым зрелищем миллионов людей, но и настоящей гордостью великой державы. Сегодня о подобном можно только мечтать: во-первых, и хоккей в капиталистической России утратил прежнюю любовь миллионов, во-вторых — ни одна «звезда» уже нисходит до того, чтобы объясняться со своей публикой посредством СМИ и что-то ей обещать. Нынешние «звезды» априори считают себя во всем правыми и полагают, что они круче, чем яйца.
Однако вернемся к истории с Александром Мальцевым. Свое слово перед болельщиками он сдержал. В начале апреля 1975 года в составе сборной СССР отправился на чемпионат мира и Европы в ФРГ и стал чемпионом. Он забил на турнире 8 голов и сделал 6 результативных передач. После этого он еще трижды станет чемпионом мира и Европы (1978 — на этом чемпионате он забьет 5 шайб и сделает 8 голевых передач и войдет в символическую сборную мира; 1981 — там Мальцев забьет 6 голов и сделает семь голевых передач, будет назван лучшим игроком турнира и войдет в символическую сборную мира; 1983), чемпионом Олимпийских игр (1976, там Мальцев станет одним из самых результативных игроков турнира, забив 5 голов и сделав 5 голевых передач), обладателем Кубка Канады (1981).
Свою карьеру в большом хоккее Александр Мальцев завершит в 1984 году. По его же словам, он мог бы играть и дальше, но не получилось: интриги, интриги…
Побег хоккеиста (Сергей Бабинов)
Хоккеист Сергей Бабинов начинал свою спортивную карьеру в челябинском «Тракторе», куда он пришел 18-летним юношей в 1973 году. И буквально с первого же сезона Бабинов обратил на себя внимание тренеров других команд. И хотя «Трактор» в те годы не входил в число фаворитов первенства (в 74-м году он занял 8-е место, в 75-м — 7-е), однако перспективных игроков из него сразу брали на заметку. В итоге Бабинов оказался в составе столичной команды «Крылья Советов». Однако переход этот ознаменовался громким скандалом, который стал достоянием общественности.
О сути этого скандала поведала 9 сентября 1975 года «Комсомольская правда», в которой было опубликовано письмо сразу нескольких игроков «Трактора»: капитана В. Пономарева, комсорга Н. Макарова и профорга М. Природина. Письмо было озаглавлено хлестко: «Разве так играют настоящие мужчины?». Привожу его полностью:
«Мы пишем это письмо в редакцию не для того, чтобы, как говорят, подрезать крылья своему товарищу. История банальна: хоккеист собрался перейти в другой клуб. Из „Трактора“ в „Крылья Советов“. Фамилия хоккеиста — Сергей Бабинов. Но прежде чем принять окончательное решение, он посоветовался с нами. Никто и не думал осуждать его. Конечно, хорошо быть верным своему клубу, но ведь у человека разные могут быть обстоятельства…
После долгих размышлений и бесед Сергей принял решение остаться в родной команде. И мы были рады этому. Мы рассчитывали на его игру, на его помощь клубу… Бабинов написал второе заявление — о том, что он отказывается от перехода.
То, что последовало вслед за этим, огорчило всех нас до глубины души. И обидело. В последний день августа, когда мы были в Москве, Сергей исчез. Просто не пришел в команду, и все. Сначала мы думали, что это какое-то недоразумение. До последнего момента ждали Бабинова в аэропорту. Не хотелось верить, что он может сбежать из клуба. Вот так бесславно и трусливо сбежать, никого не предупредив. Но так и было… В аэропорт на бешеной скорости примчался автомобиль, и из него вышли люди, которых мы не раз видели рядом с Сергеем. Они привезли его заявление о переходе и сообщили, что отныне он — игрок команды „Крылья Советов“.
Никто из нас в тот вечер не хотел быть на месте Сергея Бабинова. На льду он вроде бы не из трусливых, а взглянуть нам в глаза струсил. Бросил команду, ни с кем не попрощавшись, не снявшись с комсомольского учета.
Его побег — иначе и не скажешь — поставил всех нас в трудное положение. За неделю до чемпионата менять наигранные звенья не просто. Для этого необходимо время. Конечно, мы его наверстаем. Обойдемся. Но какой ценой…
И вот еще что хочется спросить: почему стал возможным такой случай? Ведь установлены определенные сроки, когда разрешены переходы игроков из команды в команду. В данном случае они грубо нарушены. Говорят, это сделано якобы в интересах сборной. Не уверены. А уж то, что не в интересах хоккея, — это точно. Правила пишутся не для того, чтобы их так грубо нарушать.