Российский крупный бизнес: первые 15 лет. Экономические хроники 1993-2008 гг.
Шрифт:
1.2 Количественные критерии выделения субъектов крупного бизнеса
Установление таких критериев предполагает выбор, во-первых, критериальных показателей, а во-вторых — их пороговых значений. Нам представляется, что на роль обобщающего количественного показателя могут претендовать лишь три: объем продаж, прибыль и капитализация. В современных российских условиях наиболее предпочтительным выступает объем продаж товаров и услуг (выручка, оборот).
Прибыль — показатель очень неустойчивый и манипулируемый со стороны исполнительного менеджмента. Можно возразить, что в настоящее время эти возможности резко ограничены в силу ужесточения государственного контроля, перехода на международные стандарты финансовой отчетности и выхода все большего числа субъектов крупного бизнеса на мировые финансовые рынки. Но даже если это и так, то использование прибыли в качестве основного критериального показателя сразу приведет к «разрыву преемственности» с 1990-ми и началом 2000-х гг. Тогда ситуация точно описывалась известными афоризмами «выручка — реальность, прибыль — искусство» и «если у вас есть прибыль, то у вас плохой бухгалтер».
Впрочем, проблема с адекватным представлением прибыли характерна не только для современной России, но и для любых стран и любых периодов. Напомним, например, о ситуации, возникшей в США после «дела Enron », когда немало компаний с мировыми именами начало существенно корректировать опубликованные данные за ряд прошлых лет.
С капитализацией прежде всего возникает та же проблема преемственности. Данный показатель имеет смысл только для открытых акционерных обществ, имеющих значительный free float. Это условие и в настоящее время выполняется далеко не для всех субъектов крупного российского бизнеса, а чем дальше в прошлое — тем меньше их было.
Теоретически наилучшей характеристикой масштабов деятельности фирмы является созданная новая стоимость (стандартная западная формулировка — value added — добавленная стоимость). Однако она не относится к числу публикуемых показателей и соответственно ее расчет требует погружения во внутрифирменную статистику.
Итак, в качестве критериального показателя мы выбираем годовой объем продаж. Выбор порогового значения ключевым образом зависит от рассматриваемого периода. Для 1990-х гг. естественными, на наш взгляд, были следующие пороги:
? 500 млн долл. — для независимых предприятий и компаний, работающих в нефтегазовом секторе, и для многопрофильных ИБГ, в состав которых входят такие компании;
? 100 млн долл. — для независимых предприятий и компаний других отраслей и ИБГ, не имеющих нефтегазовой составляющей.
В 2000-е гг. в связи с общеэкономическим ростом ситуация существенно изменилась, и для них можно предложить следующие пороги:
? 1 млрд долл. — для независимых предприятий и компаний, работающих в нефтегазовой промышленности, и для многопрофильных ИБГ, в состав которых входят такие компании;
? 500 млн долл. — для независимых предприятий и компаний других отраслей и ИБГ, не имеющих нефтегазовой составляющей.
Заметим, что объем выручки ведущих компаний и предприятий в большинстве отраслей и секторов к настоящему моменту уже превысил 1 млрд долл. Пороговое значение в 500 млн долл. сейчас приходится сохранять в основном из-за двух отраслей — машиностроения (кроме автотракторного и транспортного) и пищевой промышленности. Но предприятия-лидеры здесь развиваются и консолидируются достаточно быстро, и вполне вероятно, что в ближайшее время можно будет перейти к единому «респектабельному» порогу в 1 млрд долл.
Кроме того, к субъектам крупного бизнеса следует относить и структуры, имеющие годовой объем продаж менее 500 млн долл., но входящие в число мировых лидеров на профильных рынках товаров или услуг [6].
На практике с выяснением даже такого простого показателя, как объем продаж, могут возникнуть (и действительно иногда возникают) значительные трудности. Дело в том, что регулярная официальная отчетность — статистическая, налоговая и пр. — за редкими исключениями собирается и представляется пользователям в разрезе юридических лиц. Между тем реальный экономический агент в современной России (и не только) — это очень часто совокупность из нескольких юридических лиц, связанных между собой технологически или функционально, а также общими контролирующими собственниками и ключевыми менеджерами. Причем эти юридические лица могут как иметь некоторые формальные связи между собой (например, в стандартных холдингах), так и не иметь их вовсе.
И для подобного экономического агента, имеющего сложную организационно-правовую структуру, даже решение такой абсолютно необходимой задачи, как исключение внутреннего оборота, для внешнего наблюдателя, пусть и владеющего всей стандартной информацией в разрезе юридических лиц, строго говоря, неосуществимо.
В результате приходится полагаться в основном на консолидированные данные, которые сообщаются самими бизнес-структурами либо публикуются аналитиками различного рода. При этом если речь идет о публичных компаниях или о компаниях, активно взаимодействующих с мировыми финансовыми рынками, информация является однозначной и может считаться достаточно надежной, особенно если она содержится в аудированной отчетности по международным стандартам. С другими субъектами крупного бизнеса могут возникнуть проблемы.
Для примера сравним данные, представленные двумя ведущими деловыми журналами — Forbes и «Эксперт». Forbes ежегодно публикует так называемый рейтинг закрытой экономики — данные о 200 крупнейших компаниях, которые либо не котируются, либо имеют малый free float. Информация собирается сотрудниками журнала на базе всех доступных им источников. «Эксперт», в свою очередь, публикует список 400 крупнейших компаний России, как публичных, так и нет, сформированный на основе информации, представленной самими компаниями.
Последние из имеющихся у нас данных относятся к 2007 г. Прежде всего отметим, что если исходить из объемов выручки, представленных в списке Forbes, то все 200 его компаний должны были быть представлены в списке «Эксперта». Между тем в нем фигурирует лишь половина компаний (точнее, 99). По подавляющему большинству из них данные, приведенные в Forbes и «Эксперте», либо совпадают, либо различия находятся в рамках естественной погрешности. Но существует и ряд исключений. Так, у одиннадцати компаний различия составляют более 20 %. Лидируют по этому показателю продуктовый ритейлер «Холидей» и один из лидеров медиабизнеса — холдинг «Проф-Медиа» (75 и 72 % соответственно). Заметим, что по данным «Эксперта» обе компании, согласно нашим критериям, не являются субъектами крупного бизнеса, а по данным Forbes — являются таковыми.
В табл. 1.1 представлены компании, удовлетворяющие следующим условиям:
а) объем продаж по обоим рэнкингам превышает 500 млн долл. (12,5 млрд руб.; средний курс доллара в 2007 г. принят равным 25 руб.);
б) абсолютные различия превышают 100 млн долл. (2,5 млрд руб.);
в) относительные различия превышают 10 %.
Таблица 1.1. Данные о выручке из различных источников
1 В скобках указан вид отчетности.
2 Разность оценок, деленная на минимальную и умноженная на 100.
1.3 Крупный бизнес в экономическом развитии: каркас, донор, мотор?
Существуют разные точки зрения о месте крупного бизнеса в развитии отечественной экономики. Одна из них отводит ему роль основной движущей силы. В соответствии с ней не просто развитие, а экономический прорыв обеспечивается тесным взаимодействием и взаимопомощью крупных компаний и проводящего активную дирижистскую политику государства. Причем такие компании — «национальные чемпионы» (один или несколько) должны появиться или быть выстроены во всех значимых отраслях народного хозяйства. Это представление господствовало в СССР в первые годы перестройки и, похоже, снова приобрело популярность.
Диаметрально противоположная точка зрения имеет два основания: общедемократический пафос и однозначно отрицательную оценку трансформации отечественной экономики в 1990-е гг. Согласно ей российский крупный бизнес с его преимущественно сырьевой направленностью играет лишь роль трубы, по которой природная рента перекачивается из страны во внешний мир. А надежды на экономическое развитие и социальную модернизацию возлагаются в основном на малый бизнес, который опять-таки должен особо опекаться государством.
На наш взгляд, обе позиции далеки от реальности. Как показывает опыт всех успешных стран, крупный бизнес является каркасом национальной экономики, ее основным представителем в мировом хозяйстве, важнейшим партнером и оппонентом государства при выработке и осуществлении промышленной политики. Но основную часть занятости, доходов и налогов, а также инноваций приносит бизнес средний (естественно, по масштабам соответствующих стран) [7]. Классический же малый бизнес выполняет главным образом социальные функции, обеспечивая огромному количеству людей приемлемый уровень дохода и статус, а некоторой их части — еще и предпринимательский опыт плюс начальный капитал для карьерного роста.
Эта модель верна для России с двумя поправками. Первая связана с повышенной долей природной ренты в первичных доходах. В результате крупный бизнес, контролирующий подавляющую часть сырьевого сектора, является у нас основным налогоплательщиком, а также донором остальной экономики [8]. Вторая состоит в том, что оте чественный крупный бизнес, вероятно, играет и будет играть большую, чем в других странах, роль в процессах внедрения, тиражирования и распространения инноваций. Однако поправки не отменяют основного содержания модели. А следовательно, и в России темпы и качество роста, инновационная активность и прочие слагаемые успеха в экономике в решающей степени зависят не от крупного, а от среднего бизнеса. Именно последний должен выступить главным мотором экономического развития страны.
При этом следует иметь в виду еще одно важнейшее обстоятельство. Отечественная экономика — и в настоящее время, и в обозримой перспективе — является не просто открытой (что общеизвестно), но и малой. Современные технологии и уровень разделения труда приводят к тому, что емкость нашего внутреннего рынка, как актуальная, так и потенциальная, для успешно развивающегося среднего бизнеса чаще всего будет недостаточна. Таким образом, возможность выполнения российским средним бизнесом функции мотора развития в свою очередь зависит от того, насколько он сможет интегрироваться в мировое хозяйство.