Чтение онлайн

Ни в одной стране не было такого иррегулярного войска, которое имело такое огромное значение в укреплении государственных границ. И ни в одной стране не было такого военного «сословия», которое было бы основано на поистине демократических, выборных началах и с таким уважением и любовью относились к представителям своей выборной власти.

Ещё со времён Дмитрия Донского казаки каждое лето выходили на Окский рубеж для укрепления границ. А при Василии III началось строительство гигантских фортификационных сооружений – засечных линий. В лесах рубились сплошные завалы из деревьев, на открытых местах копались рвы и насыпались валы с палисадами. Эти укрепления тянулись по линии Болхова – Белева – Одоева – Тулы – Венева – Рязани. Прикрыть такую протяжённость войсками было невозможно, но засечные черты являлись препятствием для конницы. Ей приходилось останавливаться, рубить проходы или штурмовать города крепости, что давало возможность стянуть силы на угрожаемый участок. А для службы на засечных чертах правительство привлекало казаков. И тех, кто уже раньше осел в русском приграничье, и вольных. Им давали места для поселения, освобождали от податей, платили жалованье, а они за это выставляли посты, высылали разъезды, составляли гарнизоны укреплённых слобод и городов. Так возникло служилое казачество, прикрывшее Рязанскую, Ряжско-Сапожковскую, Липецкую засеки. Служилые казаки имели связи и с донскими, присылавшими предупреждения об опасности. Далее и Иван Грозный развернул энергичную деятельность по защите южных рубежей. Ещё в феврале 1571 г. (по др. источникам в феврале 1574 г.) под руководством боярина Михаила Воротынского был разработан «Приговор о станичной и сторожевой службе», в основу которого был положен боевой опыт казачества по охране ими своих станиц – по сути, положивший начало пограничным войскам, основу которых составили служилые казаки. Предусматривалось с ранней весны до глубокого снега размещать в степи станицы-заставы, выставлявшие разъезды. Определялись правила несения ими службы, пересылки донесений.

Валерий Шамбаров отмечает ещё одну особенность пограничной службы казачества: «Стоит подчеркнуть, что, что заселение казаками Терека и Сунжи никакого кровного противостояния с местными жителями не вызывало. Ни чеченцы, ни дагестанцы в то время в долинах вообще не жили, это было слишком опасно. Ведь по соседству кочевали ногайцы, не успеешь оглянуться, как в ясырь угодишь. И коренные кавказцы предпочитали оставаться в горах. А для казаков селиться по рекам было привычно. Основным их промыслом являлось рыболовство, в камышах и прибрежных лесах водилось множество дичи. Если же налетят степняки, казаки хорошо умели отбиваться в своих укреплённых городках, а потери скота и урон, нанесённый хозяйству, тут же компенсировали ответными рейдами. Для казаков это было привычно, буднично». Казаки на границах все остальные народы приучили к неминуемому возмездию. Они всех научили уважать себя и свой образ жизни. Свой Устав».

Радел за укрепление Российских границ и Пётр I. У него была одна черта, отличавшая его от других Российских государей – ожесточённость на всех. Но эта черта полностью укладывалась в иностранные рамки. Пётр I относился с российскому народу как к скоту. На Западе такое отношение диковинным не было. Тамошние короли уже давно скрещивали рослых и крепких мужиков и баб для воспроизводства гренадёров или случали дородных и дебелых мужиков и баб для получения работоспособного и неприхотливого крестьянства. Одним словом, разводили мутантов по полной программе. Пётр всю эту науку видел, в ней даже преуспел и сдал экзамен в виде создания кунц – камеры в Санкт-Петербурге. А может быть, просто натерпелся в детстве страхов и ужасов, которые и толкнули его на путь диктатуры. Всё может быть. Наши детские ужасы и страхи во что только во взрослом возрасте не выливаются. Михаил Сергеевич Горбачёв тоже натерпелся в детстве от немцев, но он пошёл по пути демократии, и даже Берлинскую стену разрушил, желая, видимо, чтобы не только ему, но и всем….. хорошо жилось.

Так вот, царь (Пётр I) повелел переселять донских казаков в приграничные территории. Так на р. Аграхань, рядом с Дербентом была переселена 1000 семей донских казаков. Этим было положено начало использования Войска Донского в качестве своеобразного «питомника» для «рассаживания» ростков казачества туда, где в них возникла нужда. Переселение состоялось в 1724 году. Среди тех, кто переселился на Кавказ, было много донецких, медведицких, хопёрских казаков, чьи городки были разрушены при подавлении восстания Булавина. Они составили Аграханское Войско, стали строить Аграханскую линию, предназначенную для защиты от горских набегов…». Эта программа: сначала – разорение и погром народа, а затем его расселение по окраинам России – прижилась. Возникает вопрос: «Почему казаки не защищались?» На эту часть казачьей истории проливают свет исторические взаимоотношения между политиками, радевшими исключительно о своих мелких интересах и казаками. Патриарх Филарет, насидевшись в плену у поляков, хотя там и не голодал, но страдал очень в неволе, решил им страшно отмстить, естественно, казачьими шашками, «присовокупив» их к турецкому войску. Большой плут был этот Филарет. Патриарх плёл интриги против казаков и пытался подчинить их московскому воеводе. Казаки, возбуждённые мерами Филарета, не дерзнули на открытое выступление против законного царя, в довершение ещё и избранного под их давлением, но приготовились дать сражение на своей земле не полякам, а туркам, соединившись со своими соседями – запорожскими казаками.

Казаки писали православному христианину и Патриарху Филарету: «С воеводами царскими, а не с пашами бусурманскими против всякого врага великого государя идти готовы поголовно, но не против христианских народов, под начальством пашей нечестивых в обычае донских казаков никогда не бывало» (а Филарету было всё равно, лишь бы злобу свою утолить, стоит ли после этого удивляться противостоянию католиков русской церкви и на Украине, и в Польше и т. д.). Вместо того, чтобы выступить на стороне Филарета против христиан, казаки, более 40 000 человек, выступили на стороне Польши и побили турок.

Свою волю казаки отвоёвывали и у Турции, и у Польши, и у Москвы. Как говорил атаман Родилов: «Наше войско вольное и в неволе не служит…». Но был один принцип – по возможности не воевать против христиан, особенно православных. А государи российские свой народ душили, поэтому казаки, чтобы не выглядеть душителями, часто уступали, а если уж дурь царя выходила за рамки всякого приличия, то уходили в другие государства или поднимали народные восстания. Но всегда казаки охраняли и защищали пограничье Российского государства от разительных набегов неприятеля. Пока одни казаки границы защищали, другие, в случае нападения большой вражьей силы, собирались в сотни, полки, дивизии и корпуса, чтобы дать отпор не званному врагу.

Во многом дух казачьей вольности был порождён соседствующей с казачьими областями Польшей. В Польше исторически сложилась ситуация, когда в государстве отсутствует явный лидер, который бы мог привести свой народ к какому-то единому знаменателю. Не было в Польше человека, способного вдохновить свой народ какой-либо единой идеей. В отсутствии лидера в Польше всегда процветала шляхта. Это процветание постоянно разоряло страну. Поляки такому шляхетскому управлению дали очень точное определение: «Паны дерутся, а у холопов чубы трещат». Подобный метод правления пытался ввести в России Борис Годунов. Он всецело положился на «могучий» и коллективный ум земства (бояр). Бояре довели Россию до ручки, до смуты. Но в России смуты случаются время от времени, а в Польше это явление остаётся постоянным. А когда страна в постоянном раздоре, профессиональные воины всегда востребованы.

Валерий Шамборов в книге «Казачество. История вольной Руси» по этому поводу пишет: «В Речи Посполитой…спецификой этой державы были её «свободы». Не для всех, только для знати, определявшей решения сената и сейма. Короли не имели ни реальной силы, ни денег, ни своей армии. Осуществить такие оборонительные мероприятия, как Москва, поляки не могли. Единственной силой, противостоящей степнякам, тут были поднепровские казаки. К их помощи обращались и магнаты, чьи владения опустошались татарами. Эти паны и сами были русскими по крови, ещё держались православия. В конце XV в. Казаки служили у киевского воеводы Дмитрия Путятича. А в 1506 г. аристократ Ляндскоронский и «знаменитый казак» Евстафий Дашкевич занялись организацией войска из казаков. Ляндскоронский стал их гетманом, и в 1517 г. за успехи в войне с турками Сигизмунд I даровал казачеству «вольность и землю выше и ниже порогов по обеих сторон Днепра». Даровал так запросто, потому что поднепровские территории, постоянно находящиеся под угрозой набегов, лежали в запустении и никому из дворян были ещё не нужны. Главными базами казаков являлись Канев и Черкассы. Здесь степные воины зимовали, а летом выходили на охрану рубежей и на промысел в Дикое Поле. Но служба их не была государственной, они действовали по собственному разумению, причём разные общины казаков поддерживали друг с другом контакты».

Сегодня совершенно невозможно представить себе казачью жизнь той поры. Мало того, что они всегда были окружены явными врагами, ведущими борьбу за земли, на которых жили казаки, их окружали ещё и политические интриганы нейтральных государств, готовые предать казаков в любой момент. Выжить в таких условиях мог совершенно определённый тип войска, который в настоящее время определяется как «спецназ». Это были прекрасно обученные воины, которые для решения малых задач быстро объединялись в малые отряды, а для решения больших задач – в большие. Валерий Шамбаров совершенно справедливо отмечает частокол глупости, который вносят своими исследованиями историки, далёкие от понимания постоянной военной угрозы. Он пишет: «Последующие исследователи (казачества) внесли и искажение другого порядка – отождествление казаков с лёгкой конницей. То есть с родом войск. И в итоге ряд современных учёных договаривается до вывода: дескать, в современной войне лёгкая конница не нужна, поэтому и казачество не имеет будущего. Однако в действительности казаки были конницей далеко не всегда. Изначально они были пехотой и десантниками. Для табунов нужны пастбища, а степь ещё принадлежала татарам. В кавалерийских боях с крупными отрядами степняков шансов на победу у казаков было мало. Как и на то, чтобы уйти на конях от татарской погони. Лошади имелись у служилых казаков – для разъездов, сторожевой службы… А главным транспортным средством являлась лодка. И операции чаще всего осуществлялись на лодках. Скрытно подплыть, внезапно высадиться, ударить, а потом отчалили – и попробуй достань на воде. И исчезли в сплетении рек и проток. Основной тактикой была стрелковая. Казаки учились владеть оружием с детства и славились исключительной меткостью… И выделялись именно как мастера «огненного боя» (в то время, когда огнестрельное оружие применялось ещё не слишком широко), оснащённость им была в среднем выше, чем в российской или европейской армиях. В морских столкновениях или при десантировании один борт лодки стрелял, другой перезаряжал ружья. Сметали врага огнём, а потом бросались в сабли… А на суше казаки проявляли себя отличными фортификаторами. Первым делом старались огородиться, очень быстро возводили «острожки» (иностранцы называют их «фортами»). Или «засекались» завалом срубленных деревьев, делали кольцо из телег».

Казаки очень быстро перенимали то лучшее, что появлялось в военном деле у всех своих друзей и врагов, и брали на вооружение для себя. А так как авангардом любой армии является разведка и части специального назначения, то казаки и были таким готовым авангардом уже, в силу своей жизни, балансируя на границе между хищными государствами и часто неуправляемыми ими народами. Примечательно, что и голливудские фильмы о диком Западе ставили казаки. Они, в принципе, снимали фильмы о своей жизни. Хотя, казаки никогда не любили шума. Однажды, обсуждая фильм о диком Западе с одним из казаков – забайкальцев, мне довелось услышать такой ответ: «Казак зря шуметь не будет. Если можно управиться ножом или лопатой, казак никогда не выстрелит». А в качестве примера последовал рассказ о том, как пластуны вырезали целые гарнизоны китайских каратистов без единого выстрела. Такая была подготовка и готовность ко всему на свете, в том числе и к встрече с каратистами. А вообще-то, в Забайкальских степях и сейчас ещё идёт жизнь, не укладывающаяся в рамки самых смелых голливудских сюжетов.

Всматриваясь в глубину истории и взаимоотношения Российского государства с казачеством, следует отметить, что Верховная российская власть в отношении казаков проявила небывалую для себя мудрость, поставив их на государственную службу. Казаки воевали и под французскими, и под английскими, и под польскими, и под флагами других государств. Но эти государства относились к казакам как к наёмникам, а Россия решила поставить их на службу, и, самое главное, помочь решить казакам и их проблемы. С помощью казаков Россия перешла в наступление уже и на главное гнездо хищников, разоряющих и казачьи станицы и российские окраины – Крым!.. Это оказалось очень эффективным. Защитить всё побережье было невозможно. Казаки легко находили слабые места, нападали, а пока враг успевал сорганизоваться, уже отчаливали. Захватывалась огромная добыча, освобождались тысячи невольников. Как докладывал Адашев, «русская сабля в нечестивых жилищах тех по се время кровава не бывала… а ныне морем…в малых челнех якоже в кораблях ходящее… на великую орду внезапно нападаше и повоевав и, мстя кров христианскую поганым, здорово отьидоша». Хан Девлет-Гирей пребывал в шоке, «у турского салтана помощи просил» – ждал, сам Грозный предпримет поход на Крым. Бахчисарайские дипломаты вопили, что Россия действует по «казанскому сценарию». Там, мол, тоже сперва казаков напустили, а потом и захватили.