Чтение онлайн

Шурин хана Батыя был одним из самых прославленных богатырей. И вновь сошлись полки в жестокой сече. Евпатий наехал на Хозтоврула и с первого удара рассек его мечом надвое до седла. «И начал сечь силу татарскую, и многих татарских богатырей побил». Батый рассвирепел и приказал навести на Евпатия множество пороков, «и начали пороки бить по нему, и едва сумели убить так крепко-русского и дерзкого сердцем и львояростного Евпатия»

Когда поверженного богатыря принесли к хану, то Батый долго стоял над витязем, поражаясь храбрости и мужеству Евпатия, а затем приказал отдать тело оставшейся дружине. И сказал Батый:

— Мы со многими царями воевали и на многих бранях были, но таких удальцов не видали, и отцы наши не рассказывали нам. Сии люди крылаты и не имеют смерти, так крепко и мужественно бьются, один с тысячей, а два с тьмой. И ни один из них не захотел уйти живым с поля боя… О, Евпатий Коловрат! Многих сильных богатырей моей орды побил ты, и многие полки пали. Если бы у меня такой служил — держал бы я его против сердца своего!

Евпатий Коловрат покрыл неувядаемой славой свое имя. Он погиб в неравной сече, но тысячи других народных героев были готовы грудью встретить полчища ордынцев.

Великий князь Владимирский спохватился, когда хан Батый приблизился к пределам Ростов- Суздальской Руси. Быстрое продвижение ордынских туменов оказалось для него полной неожиданностью. Юрий Всеволодович был растерян. Войско хана Батыя, как поведали из южных земель бежане, столь многочисленно, что его трудно кому — либо остановить. Надо незамедлительно собирать дружины И тут только Юрия Всеволодовича осенило: а не к тому ли призывал Василько, не он ли неустанно предлагал, как можно быстрее подготовиться к ордынскому нашествию. Но ощущение вины было мимолетным. Даже на сей раз, над Юрием Всеволодовичем верх взяла гордыня. Нет, он не поклониться Васильку, не пойдет на унижение. У него достаточно сил, чтобы дать хану Батыю достойный отпор.

По городам поскакали спешные гонцы. Великий князь зовет к себе на совет удельных князей, зовет с дружинами. Во Владимир прибыли остатки рязанских дружин, отряды из Пронска, Москвы, Переяславля, Суздаля, Юрьева Польского и некоторых других городов.

Братьев Константиновичей великий князь к себе не пригласил, хотя их дружины были уже давно готовы к походу.

Василько Константинович прибыл во Владимир без приглашения. Не отдохнув от утомительной дороги, в запорошенном снегом малиновом кафтане, явился прямо на совет. Снял шапку и, не поклонившись, как того требовал обычай великому князю, громко произнес:

— Доброго здоровья, князья и воеводы!

Молвил, и, как ни в чем не бывало, уселся на лавку.

Еремей Глебович встретил его одобрительной улыбкой: молодец, Василько Константинович. Никогда не был лизоблюдом, знает себе цену. Князья его уважают, и даже, при некоторых условиях, готовы выдвинуть его на великокняжеский стол. Тверд, умен, решителен, ярый сторонник объединения русских земель. Именно такой князь и надобен сейчас раздробленной Руси….А у Юрия Всеволодовича довольно злое лицо. Он страшно ревнив. Крупные, нервные пальцы в дорогих перстнях стиснуты в кулак. Сейчас он либо вспылит, либо отпустит в сторону племянника колкое слово. Лишь бы Василько Константинович не вступил в перебранку.

— А вот и наш книжник пожаловал. Небось, опять будешь грамотами сотрясать? Уму-разуму несмышленышей учить. Починай, племянничек, починай. А то ить нам без тебя только и ходу, что из ворот да в воду.

Но Василько Константинович и не помышлял отвечать на издевательские слова великого князя. Спокойно и немногословно ответил:

— Явился я на совет, дабы князей и воевод послушать.

— Ну, послушай, послушай…. Сказывай, князь Пронский!

— Мыслю, татар надо встретить во Владимире. Здесь и великое войско твое, Юрий Всеволодович, и крепость неприступна.

Поддержали князя Владимирского и другие князья. Наконец, Юрий Всеволодович повернулся к своему сыну Владимиру Московскому. У того вертелось на языке иное предложение, но он так и не решился его высказать. Старый, опытный воевод Филипп Нянька толкнул его в бок, но Владимир Юрьевич так и не сумел преодолеть свою робость.

— Я как все, батюшка. Всем надо тебя держаться и стоять во Владимире.

— На том и порешим! — пристукнул грузной рукой о подлокотник кресла Юрий Всеволодович.

Князь Василько порывисто поднялся с лавки.

— Извини, великий князь, но старину на совете преступать негоже. Ты не со мной не посоветовался, ни с воеводами. Дозволь, Господин Совет, и мне слово сказать?

Великий князь (хоть и с трудом ему это далось) смолчал. Другие же, нестройными голосами, молвили:

— Говори, князь Ростовский.

— Мыслю я, что местом сбора великокняжеских дружин должна стать Коломна.

— Коломна? — с удивлением глянули на Василька Константиновича князья…С какой стати? Дело ли сказываешь, Василько?

— Дело! — вызывающе бросил князь Ростовский. — Прямого пути от Рязани к Владимиру нет. Глухие и почти безлюдные леса к северу от Оки, по обе стороны реки Пры, являются недоступной преградой для больших масс ордынской конницы, коя движется с великими обозами и тяжелыми осадными орудиями. Единственно удобный зимний путь к Владимиру лежит по льду Москвы-реки и дальше по реке Клязьме. Этот самый путь запирает Коломна, коя расположена, как вы знаете, у впадения в Оку реки Москвы. В Коломне самое удачное место встретить хана Батыя.

— Толково! — воскликнул воевода Еремей Глебович.

— Лучшего не придумаешь, — поддержал Василька князь Суздальский.

— А что, великий князь, кажись, разумное предложение, — молвил воевода Юрия Всеволодовича — Петр Ослядакович.

— Разумное! — послышались дружные голоса.

Лицо Юрия Всеволодовича покрылось багровыми пятнами. Предложение «племянничка» оказалось действительно мудрым. И как же он сам не мог до этого додуматься! Но признать правоту Василька — признать свое скудоумие и умалить величие и достоинство великого князя. Но это опасно. Каждый должен ведать, что великий князь — столп мудрости и ратной доблести. Любое его слово — непререкаемо. На то он и великий князь, дабы всех поучать и наставлять, и дабы все смотрели ему в рот. А тут?! Ворвался на совет незваный князь и всё переиначил. Даже самый преданный воевода, Петр Ослядакович, принял сторону Василька. Надо как-то изворачиваться.

Выдавив на лице хитроватую усмешку, Юрий Всеволодович молвил:

— Оказывается не все у меня малоумки. Ты прав, Петр Ослядакович. Не зря я тебе про Коломну говорил.

Воевода кинул на Юрия Всеволодовича недоуменный взгляд, но тотчас спохватился: надо выручать своего властителя.

— Говорил, князь…Еще седмицу назад говорил.

— Во-от! — довольно вскинул палец над головой великий князь. — Ловко же я вас всех испытал. Ох, как мало у меня толковых людей. Да я коломенскому князю еще неделю назад грамоту послал. Известил, что придем туда всеми дружинами, и повелел ему других князей известить. Вот и племянничек мой, надеюсь, сие послание получил.