Чтение онлайн

В том же самом январе «Кредит Мобилье», которому исполнилось всего-навсего два месяца, нанес удар по итальянским вотчинам Ротшильдов. Возрождающееся королевство Сардинии заключило с Ротшильдом соглашение о выпуске займа, финансовая операция была успешно осуществлена, и планировалась следующая. Перейр решил перейти Джеймсу дорогу и распространил слухи о скором падении Дома Ротшильдов, ссылаясь на его отсутствие в Нотр-Дам. Одновременно от банка «Кредит Мобилье» поступило очень заманчивое секретное предложение. Возможно, Перейру удалось бы заключить сделку – но Фулд проболтался. Беседуя с Джеймсом, он похвастался своими грядущими успехами на Средиземноморье.

Джеймс навострил уши. Он понял, откуда исходит опасность, и тут же отправил в Италию своего сына, Альфонса. Альфонс Ротшильд битву выиграл, но еще больше выиграла Сардиния.

«Представьте себе, – писал сардинский министр Кавур своему другу, – это соревнование принесло нам несколько миллионов».

Но Сардиния была лишь небольшим куском пирога, за который шла борьба. Да и вся Италия была лишь мизерной победой по сравнению с тем, что стояло на кону.

Ротшильд и Перейр сражались за обладание самой Австрийской империей.

Перейр и тут правильно выбрал время для удара. В 1848 году ушел в отставку Меттерних, и Ротшильды потеряли своего могущественного сторонника. Соломону исполнялось семьдесят девять. Его хватка слабела. Он управлял делами из Франкфурта или Парижа, поскольку был слишком слаб, чтобы ездить в Вену. Австрийский посол во Франции, в свою очередь, всячески подогревал антиротшильдовские настроения.

Джеймс по-прежнему не имел реального веса при дворе, правда, у него появилась своеобразная «книга жалоб», прекрасная Эжени, через которую он мог сообщить императору о своих тревогах и обидах. Эжени рассказала супругу об интригах в Нотр-Дам, и во время следующего бала, 3 марта, император подошел к Джеймсу и публично выразил свои сожаления по поводу его отсутствия на церемонии бракосочетания. Затем он отошел с ним в сторону и долго и тепло беседовал, полностью игнорируя графа Хюбнера. Как ни странно, это только сыграло на руку Перейру. Посол, у которого родовитых предков хватало с избытком, чего никак нельзя было сказать о деньгах, с презрением относился к таким финансовым виртуозам, как Перейр. До сих пор их союз имел достаточно ограниченную сферу действия, но последнее унижение подтолкнуло графа к новым решениям. Теперь он был готов на большее. Почему бы не создать настоящую коалицию, направленную на свержение банкира всех времен и народов?

Перейр и Хюбнер провели за беседой не один час. Перейр покинул посла вполне удовлетворенный – он узнал о новых возможностях, открывавшихся в Вене. В Австрии уже существовала разветвленная сеть железных дорог, и все они, кроме линии, принадлежавшей Соломону Ротшильду на севере и линии Сина на юге, являлись государственной собственностью. Правительство столкнулось с серьезными финансовыми затруднениями, и в качестве одного из выходов рассматривался вариант продажи железных дорог в частные руки.

Тот, кто станет владельцем этой транспортной сети, будет безусловно доминировать не только в области транспорта, но и в торговле по всей Центральной Европе. Хюбнер также кое-что узнал. «Кредит Мобилье» планирует оказать содействие группе Сина в приобретении государственной железнодорожной сети.

Переговоры между Перейром в Париже и Сина в Вене шли непрерывно. Ротшильды, знавшие об угрозе, выступили со своими предложениями. Они протестовали, они напоминали о том, только благодаря их усилиям в Австрии появились первые поезда. Они обращались в пустоту. Вернувшийся в Вену Меттерних был лишен былой власти, он больше не мог использовать его величество как машину для подписи документов. Группа Перейр – Хюбнер – Сина вышла на новые рубежи. Под руководством графа Хюбнера в Париже начал действовать тайный представитель Сина, и его существовании не догадывался даже Джеймс. Группа работала настолько эффективно, что в ее сети попалась даже императорская семья. Теперь в правлении компании, претендующей на покупку австрийских железных дорог, значилось, наряду с фамилиями Перейра, Фулда и Сина, такое звучное имя, как герцог де Морни, сводный брат Наполеона. Перейр нанес удар 1 января 1855 года. Его компания приобрела большой участок Австрийских железнодорожных путей за огромную, но тем не менее сравнительно выгодную сумму. «Кредит Мобилье», который финансировал данную сделку, завоевал самую неприступную крепость в Австрии.

Перейр не терял ни минуты. Взяв одну крепость, он устремился на штурм следующей. Он начал переговоры о приобретении двух оставшихся под государственным контролем железнодорожных линий, Вена – Триест и Ломбардия – Венеция. На бирже он проиграл несколько схваток с Ротшильдами: на этот раз объектом его притязаний стала их железнодорожная компания. Агенты Перейра, действуя по разработанной в свое время Ротшильдами методике, скупали акции компании, а затем одновременно сбросили их на рынок, чтобы сбить цену. Это был старый трюк, но теперь вся ярость и все коварство были направлены против Ротшильдов.

Наступил черный 1855 год. Он подтвердил факт, казавшийся уже не таким очевидным. Выяснилось, что могущественные Ротшильды так же смертны, как и все остальные. За двенадцать месяцев трое братьев последовали вслед за Натаном в лучший мир. Первым умер Карл Неаполитанский, затем Соломон, глава осажденного Венского дома, и, наконец, во Франкфурте – Амшель. Братья, всю жизнь трудившиеся и сражавшиеся плечом к плечу, вместе ушли из жизни. Канторы пели погребальные молитвы, женщины завешивали зеркала – Семейство погрузилось в траур. И это в то время, когда опаснейший враг Ротшильдов все ближе подкрадывался к ним, чтобы нанести удар.

Но 1855 год принес не только череду похорон – он принес и триумфы. Из пятерых братьев в живых остался только Джеймс Парижский – он один – и сплоченный отряд наследников. Мир уже забыл о том, что богатство – это только малая составляющая могущества Ротшильдов, главной силой Семейства всегда была (и остается по сю пору) железная последовательная преемственность. А самым страшным оружием – которое изобрел патриарх Майер и которое продолжало работать после смерти братьев – было оружие под названием «сыновья».

Перейр прекрасно разбирался в арсенале Ротшильдов и небезуспешно копировал их методы. Но одного он не учел – он забыл о сыновьях. В частности, он не обратил никакого внимания на сына Соломона, Ансельма. И правда, кого мог напугать Ансельм? Он получил бразды правления Венским домом уже в возрасте пятидесяти лет. До этого Ансельм жил, как подобает принцу Уэльскому из мира финансов, – его эскападам дивились и Вена, и Париж, и Копенгаген, и Берлин. Во Франкфурте в качестве его дуэньи выступал старый дядюшка Амшель, и только это, да еще, пожалуй, пост австрийского консула, который по традиции занимал Ансельм, удерживало его от ночных уличных похождений. Разве мог такой человек представлять какую-нибудь угрозу для набравшего скорость Перейра?

К 1850 году принадлежащий Перейру банк «Кредит Мобилье» стал главной финансовой опорой Французской империи, которая в тот период была главной силой на континенте. Перейр не только загнал Джеймса в угол и захватил концессию на строительство железных дорог в России, он прибрал к рукам большинство австрийских железных дорог. Для того чтобы финансировать свои предприятия, Перейр собирался открыть в Вене собственный банк, базируясь на блестящем опыте «Кредит Мобилье».

Итак, Перейр должен был открыть новый банк, но было ли это так реально?

Здесь он впервые встретил серьезный отпор. Когда его проект попал к министрам правительства Габсбургов, они сообщили, что компания, подобная предложенной Перейром, в Австрии уже существует. Да, это тоже «народный банк». Да, среди его учредителей есть такие важные персоны, как Фюрстенберги, Шварценберги и Аусберги. Даже название, казалось, было взято у «Кредит Мобилье»: австрийский банк назывался «Кредитанстальт».

Этот банк был организован Ансельмом фон Ротшильдом, он же руководил деятельностью банка и осуществил начальное финансирование.