Чтение онлайн

Она, которую все - в том числе и она сама - считали рассудительной и благонравной девушкой, повела себя как какая-то распутница, не способная обуздать свои чувства. Даже сейчас, когда он откровенно избегал встреч, Розалинда не могла противиться искушению - она должна его разыскать. Все, что ей сейчас нужно - это одно-два слова, убеждала она себя. Только бы взглянуть на него и убедиться, что его жизни ничто не угрожает.

Однако, торопливо проходя по двору к конюшням, Розалинда уже не пыталась себя обмануть. Слова не помогут обрести спокойствие.

Ей хотелось прикоснуться к нему и обнять его и чтобы он обнял ее; ей надо было почувствовать ровные, сильные удары его сердца. Она понимала, что это безумие, но взывать к разуму уже не имело смысла.

Розалинда нашла Эрика в конюшне, где он ритмичными, уверенными движениями чистил щеткой великолепного боевого коня. Ее появление было тут же замечено: оба - человек и конь - насторожились и повернули головы в ее сторону. Жеребец повел ушами, ударил оземь копытом и вскинул голову. Эрик только похлопал животное по могучей шее и вернулся к своему занятию.

– Какой прекрасный конь, - неуверенно начала Розалинда, еще не зная точно, что собирается сказать.

– У него превосходная родословная, - спокойно ответил Черный Меч.

Обеспокоенная его равнодушием, она подошла на шаг ближе.

– Родословная?
– удивленно переспросила она.
– Что ты можешь знать о его родословной, если он принадлежит Гил... кому-то из гостей?
– поспешила поправиться Розалинда.

Эрик нахмурился и наконец повернул к ней голову:

– На такого красавца достаточно один раз взглянуть, чтобы понять: его род насчитывает не одно поколение великолепных боевых лошадей.

Розалинда в ответ молча кивнула, проклиная себя за то, что едва не назвала имя сэра Гилберта. В это время конь игриво толкнул Эрика носом в плечо, и Розалинда отметила:

– А он, кажется, весьма высоко ценит твои заботы.

Эрик пожал плечами и продолжил свою работу, но Розалинда не желала отступаться от намерения вовлечь его в разговор, а конь казался самым подходящим предлогом для этого.

– Скажи, это не его ты подкармливал яблоками в загоне в тот день?..

Тот день!

В тот день они занимались любовью на чердаке, который сейчас находился прямо у них над головой. Ее лицо загорелось жарким румянцем, а глаза не могли оторваться от лица Эрика. Конечно, он помнил тот день так же хорошо: его глаза потемнели и затуманились, а когда он заговорил, голос звучал приглушенно и был завораживающе ласков:

– Не такой уж это подвиг - приручить норовистое создание. Терпение и сладкая подачка - самый верный способ добиться покорности.

На его лице промелькнула горькая улыбка. Прислонившись к широкому боку коня и глядя в лицо Розалинде, Эрик произнес:

– Только иногда бывает трудно распознать, кто кого покорил.

Что верно, то верно, подумала Розалинда, и ее пронизала восхитительная дрожь желания. Он ее покорил, с этим не поспоришь. Он домогался, чтобы она купила его молчание "сладкими подачками" - поцелуями и кое-чем помимо поцелуев. Но, вовлекая ее в эту опасную игру, не угодил ли он сам в ловушку, расставленную для нее? Его насмешка над самим собой, казалось, свидетельствовала, что так оно и есть, - и все-таки он держался отчужденно.

– Эрик, - начала она, вознамерившись вернуть разговор к тому, что ее заботило больше всего, - до сих пор удача была на твоей стороне и тебя никто не опознал. Но завтра начинается турнир, и я боюсь, что ты не сможешь и впредь держаться подальше от сэра Гилберта.

– Тем лучше.

– Нет, не лучше! Если ты надумал затеять с ним поединок и таким образом свести с ним счеты, так ты должен знать, что отец никогда не простит тебе нападения на его гостя. Суд будет скорый и суровый.

– Пусть тебя это не беспокоит, Розалинда. Я вполне способен постоять за себя. Или, возможно, тебя волнует безопасность Гилберта?

Розалинда быстро преодолела короткое расстояние между ними и вцепилась в его тунику, комкая ткань в маленьком кулачке, - страх за него нашел выход в яростной вспышке:

– Не смей дразнить меня! Да по мне, пусть его хоть повесят, сэра Гилберта!

– А меня? Нет?

Одной рукой он обнял ее за плечи и прижал к себе. Розалинда ощущала его тепло, слышала ровные удары его сердца. И это напомнило ей другой раз, когда она, так же во власти ярости и страха, цеплялась за его тунику. На эшафоте в Данмоу ее поразили искры, подобные вспышкам молнии, что загорались между ними, и, испуганная своими чувствами, она оказалась не в состоянии даже назвать их. Многое произошло с тех пор между нею и Эриком, и теперь она знала, куда может завести подобный накал страстей.

– Вечно ты бросаешься спасать меня от петли, - тихо проговорил он, пристально глядя в ее поднятое к нему лицо.
– Хотелось бы знать почему?

Потому что я тебя люблю, молча кричали ее широко раскрытые глаза. Потому что ты нужен мне, и я не смогу вынести, если потеряю тебя.

Словно услышав это безмолвное признание, он сгреб ее в охапку, еще крепче прижал к себе и спрятал лицо в ее волосах. Ничего не говоря, он прижимал ее к себе почти с отчаянием, и многое открывалось в их неистовом объятии. Розалинда чувствовала, как податливы ее мягкие формы под напором его литого тела. Она узнавала неукротимую силу, которая так легко могла подчинить ее себе, и властную мужественность, которой она уже и не пыталась сопротивляться.

Но порыв, который сейчас кинул их друг к другу, чем-то отличался от прежнего. Как и тогда, страсть поднималась из глубины, готовая вырваться на свободу, но в них нарастало и что-то другое. Прижавшись щекой к грубой шерстяной ткани, которая покрывала его грудь и уже слегка увлажнилась от ее нечаянных слез, Розалинда ощутила его поцелуй на своих волосах. Ее руки обвились вокруг его стана, и они прильнули друг к другу в молчаливом единении - каждому было достаточно присутствия другого, чтобы обрести душевный покой.

Покой и умиротворение... и столь редкостные сокровища она смогла найти именно с ним! Осознав это, Розалинда расплакалась уже не на шутку. Как отчаянно она в нем нуждалась! И ни тени сомнения у нее не оставалось: он находил такое же утешение, такой же покой рядом с ней. Это было так близко к совершенству - совершенству, о котором только можно мечтать!

О, пусть так будет всегда, молила она. Пусть так будет всегда. Но, почувствовав его судорожный вздох, она уже знала: этому не бывать.