Чтение онлайн

– Я и латынь должна буду выучить?

– Если когда-нибудь захочешь читать ученые книги, я научу тебя самому главному.

– А среди ученых людей есть женщины?

– Нет, – ответил Франсуа с улыбкой. – Университет полагает, что им не нужны знания, ибо женщины подвержены дьявольским соблазнам и могут употребить ученость во зло.

– И это правда? – нахмурилась Жанна.

Франсуа от души рассмеялся.

– Не думаю, что мужчины в этом смысле благонадежней женщин, – сказал он наконец.

Франсуа открыл чернильницу и подал Жанне перо. Потом он стал диктовать ей строки, которые знал наизусть:

Ты дал мне щит спасения Твоего, и десница Твоя поддерживает меня, и милость Твоя возвеличивает меня. Ты расширяешь шаг мой подо мною, и не колеблются ноги мои. [18]

Закончив, он взял бумагу, прочел написанное и исправил ошибки.

– Красиво, – сказала Жанна. – Это кто сочинил?

– Давид.

Жанне ничего не говорило это имя, и Франсуа объяснил:

– Жил когда-то давно такой еврейский царь.

– А как ты узнал эти стихи?

– Они есть в Библии.

– В Библии есть сочинения евреев?

Франсуа снова не смог сдержать смех.

– Да там только они и есть!

– Если всю Библию написали евреи, отчего мы тогда их не любим?

– Потому, что они смышленей нас, – сказал, смеясь, Франсуа.

Жанна снова вспомнила Исаака.

– Пошли за твоим заработком, – сказала она.

Они спустились вниз, и Франсуа спросил:

– Ты хочешь, чтобы я остался с тобой?

– Не сегодня, – ответила Жанна.

Она едва не согласилась, но эта завтрашняя исповедь…

– Жанна, если я тебе понадоблюсь днем, пошли твоего мальчугана в гостиницу «Красная дверь», это недалеко от улицы Сорбонны. Пусть спросит Франсуа де Монкорбье.

– Кто это?

– Я.

– Но ты же назвался иначе?

– Да, Вийон. Это имя моего приемного отца. Не забудешь?

Франсуа повторил адрес и откланялся.

Надо бы расспросить его об этих именах. И еще кое о чем любопытном: его тяге к мальчикам.

Жанна сказала на исповеди лишь неизбежную, да и то тщательно приглаженную правду. Да, до недавнего времени она была девственницей, но месяца два назад стала жертвой насилия.

– Это не грех, дочь моя, если вы не получили удовольствия. А что, если ее заставили получать это самое удовольствие?

– Вам было приятно?

– Я совсем не могла сопротивляться.

– Это случилось с вами впервые?

– Да, отец мой, – не дрогнув, сказала Жанна.

Если бы она рассказала все как было, отец Мартино счел бы ее мало что уличной потаскушкой, но еще и матерью без мужа. Но он не стал расспрашивать дальше и прошелся по остальным смертным грехам. Нет, она не завистлива. Не чревоугодница. Не гневлива. Не желает добра ближнего. Она не убийца. Отец Мартино особенно упирал на сребролюбие.

– У меня почти ничего нет, – сказала Жанна, – я всего лишь несколько недель зарабатываю себе на жизнь.

– Не забывайте, дитя мое, что добрые дела зачтутся вам на небесах.

– Не забуду, отец мой.

Отец Мартино велел ей трижды прочитать «Pater», но Жанна не сумела вспомнить ничего кроме Pater Noster qui es in caelis. [19]

– Вы не хотите поговорить со мной, Жанна? – спросил священник.

Жанна кивнула. Священник пошел вперед, и вскоре они оказались на кладбище.

– Вы знаете отца ребенка, Жанна?

Он пристально смотрел на нее, но Жанна выдержала его взгляд, не покраснев.

– Какой-то незнакомец на улице Дез-Англэ. Было совсем темно.

– Что вы там делали в такой поздний час?

– Искала своего помощника, который отправился за припасами.

– Никогда больше не ходите туда вечером. У площади Мобер дурная слава.

Жанна опять кивнула.

– Есть ли человек, который настолько вас любит, что согласится взять в жены, прежде чем ваше положение станет заметно и разразится скандал?

Жанна подумала о Бартелеми. Захочет ли он жениться на ней?

Отец Мартино заметил, что Жанна колеблется.

– Жанна, – сказал он, – всем известно, что вы пользуетесь покровительством самого короля. Вы с ним встречались?

– Да, – осторожно ответила Жанна.

– Вы уверены, что отец ребенка не он?

Жанна улыбнулась:

– Простите меня, отец мой, но я не думаю, что он частенько прогуливается по улице Дез-Англэ. Да и сил у него на меня недостанет!

– Кроме Агнессы Сорель и короля, есть ли в королевском окружении человек, интересующийся вами настолько, что делает роскошные подарки, о которых знает весь квартал?

– Да, – ответила Жанна.

Отец Мартино вздохнул и поднял склоненную голову:

– Жанна, я говорю это ради вашего же блага. Вы пришли из вашей глухомани, не имея ни имущества, ни жизненного опыта. Искусная стряпня и хорошенькое личико открыли перед вами некоторые возможности – умейте же ими воспользоваться, иначе вся ваша жизнь превратится в цепь злоключений, из которых нечаянное материнство станет далеко не худшим. Помните, помните, Жанна, что на утехи в нашей жизни отведено гораздо меньше времени, чем на воспоминания и сожаления.

Жанна шла рядом со священником и, не зная, что последует дальше, настороженно поглядывала на него.

– Если этот человек согласится взять вас в жены, вы сможете не беспокоиться за свое будущее и будущее вашего ребенка. Вы прикоснетесь к источнику власти и сможете сделать немало добра.

Они остановились у старинной могилы с расколотым каменным надгробием.

– Мне что, сказать ему правду? – спросила Жанна и вдруг поняла, что проговорилась.

Священник сделал вид, что ничего не заметил, и лишь слегка улыбнулся:

– Иногда, Жанна, желание говорить правду выдает не уважение к ней самой, а пустую заносчивость, гордыню и дух непокорства. Чаще всего правду можно поведать лишь Богу, ибо он и без нас ее знает.