Чтение онлайн

Жанне подумалось, что никто лучше клириков не знает о том, что творится в стране. Перед ними открыты двери богатых домов и бедняцких лачуг, они обмениваются сведениями друг с другом и могущественными орденами, зная в итоге не меньше, чем приближенные короля. Жанна порадовалась, что отец Мартино на ее стороне.

– Теперь король прибрал к рукам казну, ибо Жак Кёр имел не меньшую власть, чем он сам. Скоро он возьмется за те силы, что еще стоят на его пути. Церковь. Университет. Вас это, ясное дело, не касается, но помните, что страсти вокруг короля закипят с новой силой. Всякий, кого король выделит и приблизит, неминуемо навлечет на себя ненависть. Я видел вас в трудные минуты: вы слишком чувствительны. Мне придется постоянно бояться за вас, если вы снова устремитесь к ореолу королевского могущества, как бабочка к свечке.

Эти слова только укрепили Жанну в ее недавно родившемся отвращении к миру богатства и власти. «Как же я была наивна», – подумала она. – Пересмотр процесса Жанны д'Арк – это еще один способ упрочить королевскую власть. Поддержка Папы только усилит ярость врагов короля.

Отец Мартино посмотрел на Жанну. Кто знает, быть может, золотистые волосы молодой женщины заставили его прибавить:

– Когда закончится траур, вам надо снова выйти замуж. Долгое вдовство не идет к вашим годам. Кроме того, вам нужен защитник и покровитель.

С этими словами отец Мартино удалился. На другой день Жанна отправилась за покупками и сразу поняла, какое смятение вызвал среди торговцев и менял арест Жака Кёра. Везде царили подавленность и недоумение. Многие из крупных менял предпочли затаиться, и клиенты хлынули к мелким. Известные торговцы пребывали в панике из-за ареста их кредитора. Те из них, кто все же решил продолжить дела, выделялись в толпе своими озабоченными лицами.

Потом нелепое происшествие окончательно сбило Жанну с толку. Она как раз договаривалась с одним из виноторговцев, когда поблизости послышались крики и визг. Обернувшись, Жанна увидела двух особ легкого поведения, которые препирались с каким-то горожанином. Как поняла Жанна, он обвинил блудниц в том, что они занимаются своим ремеслом среди бела дня.

– Виданное ли дело! – кричала одна из них, высокая разбитная девица с пышными волосами. – Мессир хочет запретить нам продавать свой товар!

– Это оттого, что у него кошелек пустой! – вторила другая, толстушка с густым слоем румян на лице.

– Тухлая селедка у вас, а не товар! – кричал в ответ красный от гнева мужчина.

– Почаще бы ты смотрел себе промеж ног! Вот уж где точно селедка стухла!

Товарки сально расхохотались. Вокруг спорящих собрались зеваки, желавшие повеселиться на дармовщину.

– Я немедля вызову стрелков! – орал мужчина.

– У самого стрелы кончились, вот и зовет стрелков! – насмехалась над ним разбитная девица. – Ты всякий раз зовешь лучников, когда спускаешь лук перед своей женой?

Толпа покатывалась от хохота.

– Скажи-ка, – продолжила девица пронзительным голосом, – не тебя ли я видела давеча на улице Фуар с какой-то бабой? А может, это была монашка, которую ты вел отведать молодого вина?

Народ прибывал и продолжал потешаться. Все знали, что улица Фуар полюбилась особам легкого поведения. Лицо мужчины стало багрово-красным.

– Или я плохо разглядела впотьмах, ведь это мог быть и хорошенький мальчик. Там же квартал школяров!

Снова раздался хохот. Багровый от гнева горожанин счел за лучшее удалиться под градом насмешек, и Жанна смогла продолжить разговор.

Возвращаясь домой, Жанна решила, что в мире есть силы, с которыми лучше не связываться. К примеру, король и блудницы.

– Пет-о-Дьябль исчез, – объявил в один прекрасный день Гийоме. Это случилось за несколько дней до переезда Жанны на улицу Бюшри. Она мысленно простилась с Франсуа Вийоном. Его стихи вселили в ее душу надежду, но он так и не появился. Бог знает, какая девушка или юноша царили сейчас в его сердце. Стихи уподобились засохшему букету.

Сидони заметила, что Пет-о-Дьябль не так-то легко унести в кармане, и Гийоме расхохотался во все горло.

Направляясь за покупками к набережным, Жанна множество раз проходила мимо этой местной достопримечательности. Она стояла на улице Мартруа-Сен-Жан, что на правом берегу, между Гревской площадью и Сен-Жерве, прямо за Ратушей. Вообще-то это был просто межевой столб, который решительно ничего не межевал, а стал местом сбора бродяг и юных карманников, слонявшихся там в ожидании какого-нибудь дельца. Столб походил на фаллос или, как говорили иные, на большую какашку. Большинство склонялось к последнему мнению, о чем свидетельствовало и название камня. [24]

Никто, кстати сказать, не интересовался происхождением и назначением этого столба, напоминавшего уменьшенный менгир. В противном случае к нему отнеслись бы, возможно, с большим почтением. В стародавние времена он мог отмечать границу между невидимыми мирами, которую лучше было не пересекать, что и доказали дальнейшие события. Когда эти места населяли племена паризиев, столб, должно быть, указывал юношам, что они вступают во владения Деметры и становятся мужчинами. Любопытство должно было вызвать хотя бы то, что на этом месте собирается молодежь и преступники, во все эпохи играющие роль первопроходцев.

Христианство, однако, не поощряло любопытство в отношении старинных камней – особенно имевших столь подозрительную форму. Большинство из них дышало древним язычеством и укрывало злокозненных демонов. Счастье еще, что первые монахи, проповедовавшие Евангелие в древней Лютеции, просто не расколотили столб молотком. Само название столба красноречиво говорило об их отношении к нему: вчерашние боги сплошь и рядом становятся сегодняшними бесами.

Неудивительно, что и отец Мартино, как-то по обыкновению заглянувший к Жанне съесть пирожок и выпить стакан вина, без колебаний заявил, что камень следует стереть в порошок.

Пет-о-Дьябль должен был рано или поздно отомстить за такое презрительное отношение. Что он и сделал.

С самого начала встал вопрос: кто и зачем мог украсть этот никому не нужный камень? Ученики и преподаватели Корнуэльского коллежа, захаживавшие к Жанне за вином и пирожками, только об этом и говорили. Стояла жара, и Жанна слышала их со второго этажа через открытые окна. Она не могла не улыбаться, когда до нее долетали обрывки разговоров с весьма легкомысленными предположениями о том, на что употребит вор свою добычу. Многие полагали, что все это проделки школяров и писак.

Дней через пять стоустая молва сделала из камня Пет-о-Дьябль главную достопримечательность города. Даже богачи, обычно с презрением относившиеся к болтовне простолюдинов, на все лады обсуждали новость. Все передавали друг другу одни и те же сальные шуточки, в конце концов поднадоевшие горожанам. Ну пропал Пет-о-Дьябль, и черт с ним.

В один прекрасный день торговец маслом объявил, что камень нашли на улочке Мон-Сент-Илер недалеко от улицы Сен-Жак почти напротив церкви Сен-Бенуа-ле-Бетурне, что на улице Сорбонны. Выбор места казался разом удивительным и многозначительным, ибо Пет-о-Дьябль перебрался прямо к Университету, центру французской мудрости.