Чтение онлайн

Каринка порывисто села, пытаясь дышать глубже: до неё с ужасом дошло, к чему клонит ненавистный собеседник. Ни в коем случае нельзя было допустить того, чтобы ещё кто-нибудь пострадал от гадкого голоса. Карина вовсе не была такой смелой, просто, пережив этот ужас сама, не хотела мучить других, тем более что не всякий смог бы терпеть голос и уж подавно сопротивляться его просьбам. Кто знает, чем теперь они обернуться.

Дрыгнув пару раз ногами, девочка смогла перевернуться на живот. Кирх даже не обернулся: он, как и другие гроллины, кроме, пожалуй, Владомира, не обращал внимания на такие мелочи. Это молодой офицер после каждого неосторожного стона спешил к охраняемой проверять её самочувствие и сохранность. В какой-то мере это было очень приятно, но теперь Каринка была рада, что в их временном лагере остались только невурлоки. Ползать юная Корсач была не обучена, но старалась изо всех сил, беззвучно поджимая к подбородку колени и самоотверженно вытягиваясь всем телом, как большая неповоротливая гусеница.

— Ну, и куда это мы собрались? — задорно поинтересовался Лоран, легко поднимая охраняемую за верёвки.

Гроллин пошёл к костру, слегка раскачивая Каринку, словно сумку. Девочка жмурилась от страха, когда перед носом в сумасшедшей круговерти мелькала то земля, то стволы деревьев. Лоран сел возле сумок, прислонившись широкой спиной к стволу, и, усадив себе на колени пленницу, начал переплетать ей уже успевшую растрепаться косу. Если бы не его старания, от волос юной Корсач после такого необычного путешествия осталось бы одно название, теперь же сохранялась хотя бы простая коса, оказавшаяся весьма тяжёлой и длинной.

— Жалко, что малышка подурела, — с какой-то отеческой лаской в голосе произнёс невурлок, продолжая поглаживать девочку по спине, что Каринке решительно не нравилось, — из неё могла вырасти весьма привлекательная молодая аристократочка. Как думаешь?

— А подурела ли? — его собрат старался не смотреть в сторону подопечной и принялся рассеянно поправлять костёр, он долго молчал, а потом как-то сдавленно и почти болезненно добавил: — Той ночью она назвала меня Кирхом…

Лоран сошёл с лица, он выглядел ошарашенным и даже напуганным, если такое слово вообще было применимо к этим светловолосым гроллинам. Обменявшись выразительными взглядами, невурлоки что-то определили или, напротив, так и не достигли взаимопонимания, потому что Кирх только нахмурился и церемониально сел на своё место, а длинноволосый погрозил ему кулаком.

— Он говорит правду, барышня? — развернул к себе лицом девочку мужчина и осторожно двумя пальцами убрал с её рта повязку.

Каринка не стала отвечать. Если первое время мягкий тон и обаятельная улыбка Лорана могли растопить её обиду и заставить налиться густой краской (недопустимая для благородной дамы реакция на какого-то охранника), то после предательского поведения гроллинов девочка научилась отвечать ему лишь гордым молчанием и скрывать смущение под презрительной (матушкина школа!) ухмылкой. Отвернувшись, она встретилась глазами с Кирхом и испуганно отшатнулась. Девочка так и не сумела побороть в себе страх перед этими двумя, особенно перед обваренным… только перед обваренным…

У самой кромки леса, словно по волшебству, вырос крикливый город из цветастых аляповатых шатров, крытых кибиток и трескучих весёлых костров. Повсюду ходили уставшие люди в пыльных штопаных одеждах, в клетках бесновались невиданные звери, сновала босоногая грязная детвора, вездесущая и неумолкающая. Тяжёлое ночное небо в россыпи пухлых туч и хитрый прищур молодого месяца её не смущал, глубокая полночь лишь открывала для малышей веселье. Горячие веснушки костров на поляне давали достаточно много света, отвоёвывая у ночной темноты живые краски вечного праздника зари, смягчая его и делая по-домашнему уютным. Откуда-то доносилось разноголосое пение женщин, звуки диковинных инструментов и нескладный хор успевших подсластить жизнь вином мужчин. Сладостные ароматы приготовляемой пищи бередили воображение, манили и звали. Циркачи отдыхали после длительного дневного перехода.

Владомир тоже не против был отдохнуть: его переход был не меньше и, уж не в пример будет сказано, тяжелее. Одно продирание сквозь заросший подлесок с распухшей ногой чего стоило! Но жестокая судьба распорядилась иначе, и сегодня ему выпала нелёгкая доля вместе с подгорным человеком идти на промысел. Охотиться подобно вурлокам, быстро и легко погружаясь в самую чащу и с боем вырывая у неё вожделенную дичь, они не умели и поэтому, не переутомляя себя излишними метаниями по пугающему лесу, теперь ползли обратно к своему маленькому лагерю с украденным кольцом кровяной колбасы, куском недоваренной конины и огромной краюхой хлеба. Настроение молодого офицера было далеко не самым лучшим: во-первых, ему, отпрыску благородного рода, пришлось воровать еду у каких-то бродячих свистоплясов; во-вторых, всю дорогу от самого леса до кибиток циркачей нужно было проползти под постоянные назойливые поучения Люпина (подгорный человек крался диким зверем бесшумно и неуловимо, и юноша изрядно уступал ему по всем показателям); и, в-третьих, у командира оказались удивительные наклонности к воровству, что проявлялось в завидном уровне мастерства и не могло сочетаться с его высоким статусом.

Дорога назад оказалась даже тяжелее, чем проникновение в сам лагерь. Приходилось постоянно оглядываться, следить за спущенными собаками, тщательно обходить все открытые места и слушать едва слышные упрёки Люпина. Подгорный человек полз впереди, выбирая пути для нагруженного командира.

…мальчик, — услышал Владомир сквозь шелест травы повсюду, — ты же слышишь меня. Где люди? Покажи мне людей!

— Да сзади они все! — не выдержал юноша, раздражительно рыкнув в ответ.

— Чего разорался? — донёсся спереди не самый благодушный шёпот подгорного человека.

Владомир хотел было возмутиться, но вопреки горячему желанию смолчал, пожалев расставаться с продуктами по такой незначительной причине.

С приходом охотников жизнь в лагере стала значительно веселее. Добытчиков встретили, как настоящих героев. Точнее Владомир с сумкой наперевес вышел кочетом в круг света, гордо выпятив грудь и похваляясь своими трофеями. Конина тут же была отправлена в котёл, а колбаса поделена по-братски, то есть между мужчинами. Её, несмотря на экономию продуктов, единогласно было решено прикончить в качестве аперитива, а за завтраком отправить новый отряд лазутчиков.

Каринка скромно сидела в уголке и тихо потирала замёрзшие руки. Невурлоки оказали ей великое доверие и ослабили верёвки на плечах, оставляя какую-то свободу движения. Это не особенно её радовало и ещё меньше согревало. В одном нижнем платье она чувствовала себя очень неловко и сильно мёрзла в придачу. Тепло костра радостно обдавало жаром колени и лицо, но не пробиралось за спину, где уютно расположились холод и страх от странного нехорошего предчувствия. За долгое время путешествия девочка так и не разучилась бояться ночных теней и таинственных шорохов, напротив, после появления охотника чувства её обострились и давали ей её больше пугающих подробностей из ночной жизни чужого леса. Казалось, что тень дышит ужасом и щедро рассеивает его вокруг, не скупясь на призраки и стоны. Каринка поджала губы и предприняла очередную попытку подползти поближе к подгорному человеку, что, несмотря на свой скромный рост, по-прежнему казался ей самым надёжным и несокрушимым. Кирх попытался незаметно поделиться с охраняемой своей порцией колбасы, но девочка не отреагировала. Не только потому, что решила быть гордой, просто она не могла заставить себя сейчас проглотить хоть что-нибудь. Невурлок, казалось, был оскорблён этим.

— А вурлоки умеют ползать по деревьям? — Каринка с трудом выжимала из себя слова, ей долго приходилось выуживать их из той каши бреда, предчувствий и воспоминаний, что была в мыслях.

— Насколько я знаю, да, — усмехнулся Лоран.

— А огня боятся? — девочка говорила очень осторожно, её пугал не только сам вечер, но даже то, что с ней решили заговорить.

— Нет, — легкомысленно засмеялся светловолосый, но смех этот Каринке показался странным.

— А воды? Хотя, нет, я тоже не умею плавать, да и нет тут больших озёр…. Может, от них можно спрятаться? — с наивной детской надеждой посмотрела в глаза собеседнику юная Корсач.

— Барышня, — тон мужчины оставался игривым, но в нём почувствовался уже странный напор, — тебе не удастся скрыться от нас даже под землёй, мы сможем почувствовать твоё присутствие достаточно далеко, чтобы ты не успела сбежать.

Владомир заметно напрягся, как, впрочем, и подгорный человек, им этот разговор очень не нравился, если не сказать большее: казался опасным и запретным. Обваренный же старался игнорировать всё происходящее, полностью углубившись в своё оскорблённое состояние, хотя и жадно ловил краем уха каждую реплику. Каринке ответ показался весьма странным: