Чтение онлайн

Но это была лишь кладовка, маленькая, затхлая и пустая, — на Рози сейчас было надето все, что она там хранила: свитер и пара кроссовок. Да, картина была там — стояла, прислоненная к стене, на том месте, где она оставила ее, но в картине не было ничего особенного. Это был всего-навсего холст, вынутый из рамы, — довольно паршивая мазня, которую можно отыскать на задворках антикварной лавки, на блошином рынке или в комиссионном магазине. И ничего больше…

В коридоре Норман снова атаковал дверь. Треск на этот раз был сильнее; длинная щепка отскочила от косяка и брякнулась на пол. Еще несколько ударов довершат дело, двух или трех может оказаться достаточно. Двери в доме с меблированными комнатами не рассчитаны на то, чтобы противостоять безумию.

— Это была не просто картина! — закричала Рози. — Она предназначалась для меня. Она вела в какой-то другой мир! Я знаю, что вела, потому что я взяла ее обруч!

Она повернула голову, взглянула на Билла, затем подбежала к ночному столику и схватила обруч. Он показался ей тяжелее, чем прежде. И был горячим.

— Рози… — произнес Билл. Она едва расслышала его, потому что он прижимал ладони к горлу. Ей показалось, что рот у него в крови. — Рози, мы должны позвонить… — и тут он вскрикнул. Яркий свет неожиданно залил комнату, только…

Свет был не таким ярким, как ожидалось, и напоминал солнечный свет в туманный летний день. Из открытой двери кладовки на пол струился лунный свет. Она подошла к кладовке, держа обруч в руках, и заглянула внутрь. Там, где была задняя стена кладовки, она увидела вершину холма, высокую траву, колышущуюся под мягким ночным ветерком, увидела красноватые очертания и колонны храма, мерцавшие в темноте. И надо всем этим была луна — яркая серебряная монетка, плывущая по небу.

Она представила мать-лисицу, которую они видели сегодня, глядящей на эту луну. Лисица смотрит вверх, пока ее лисята спят возле нее в убежище, под рухнувшим стволом дерева, — восхищенно смотрит на луну своими черными глазками.

На лице Билла было написано изумление. Свет растекался по его коже серебряной паутинкой.

— Рози… — снова произнес он слабым голосом. Его губы продолжали шевелиться, но он не издал больше ни звука.

Она взяла его руку.

— Пошли, Билл. Нам надо идти.

— Что происходит? — Он выглядел жалким и растерянным, поглощенный своей болью. Выражение его лица будило в ней странные и противоречивые чувства: раздражение от его беспомощности и страстную любовь — отчасти материнскую, — которая бушевала как пламя в ее рассудке. Она защитит его. Да. Да! Она защитит его ценой своей жизни, если это будет нужно.

— Не обращай внимания ни на что, — сказала она. — Только поверь мне, как я верила тебе, когда ты вел мотоцикл. Доверься мне и идем. Нам нужно идти прямо сейчас!

Она потянула его вперед своей правой рукой; обруч свисал у нее с левой. Он на секунду воспротивился, и тут Норман с криком снова врезался в дверь. С воплем страха и ярости Рози ухватила Билла выше локтя левой рукой и толкнула его в кладовку, а потом в залитый лунным светом мир, лежавший за задней стеной.

Все пошло наперекосяк, когда эта сука сбросила стоявшую перед лестницей вешалку. Норман каким-то образом зацепился за нее, во всяком случае, за нее зацепился «Лондонский туман», который ему так нравился. Один из медных крючков пролез в петлю для пуговицы — искусный трюк, — а другой очутился у него в кармане, словно неумелый воришка, лезущий за бумажником. Третий ткнул своим тупым бронзовым пальцем в его и без того нывший пах. Заревев и проклиная вешалку, он попытался рвануться вперед и вверх, но она не желала отпускать его. Тащить ее за собой вверх оказалось невозможно: одна из ее ножек зацепилась за стойку перил и держала его словно якорь.

Он должен забраться наверх, должен. Он не мог допустить, чтобы она заперлась с хахалем в своей норе, прежде чем он доберется туда. Норман не сомневался, что сумеет вышибить дверь, если придется; за годы работы полицейским он вышиб их до черта, и некоторые были довольно крепкими, но теперь время начинало играть решающую роль. Он не хотел стрелять в нее, это было бы слишком быстрым и слишком… слишком легким концом для его беглянки Розы, но, если ход событий не изменится к лучшему, причем вскорости, такая возможность может оказаться единственной, оставшейся у него. Какой же это будет стыд и позор!

— Задействуй меня, тренер! — выкрикнул из кармана плаща бык. — Я задубел, отъелся и отдохнул! Я готов!

Да, это неплохая мысль. Норман выдернул маску из кармана и напялил ее себе на голову, вдохнув запах мочи и резины. Запахи эти вовсе не так уж плохи. Когда они смешиваются, как сейчас, даже приятны. Вроде как успокаивают.

— Viva ze bool! — заорал он. Выскользнул из плаща и снова рванулся вперед с револьвером в руке. Проклятая вешалка треснула под его весом, но не раньше чем попыталась проткнуть одним из своих чертовых крючков его левое колено. Норман почти не почувствовал боли. Он ухмылялся и яростно щелкал зубами под маской. Ему нравился звук, который они издавали, похожий на стук столкнувшихся бильярдных шаров.

— Ты брось играть со мной в эти игры, Роза! — Он попытался встать на ноги. И колено, по которому врезала вешалка, согнулось под его весом. — Стой, где стоишь! Не пытайся убежать! Я только хочу поговорить с тобой!

Она заорала что-то в ответ — слова, не имеющие никакого значения. Он пополз наверх, стараясь двигаться как можно быстрее и бесшумнее. Наконец он уловил какое-то движение над собой. Он резко вытянул руку, схватил ее за левую щиколотку и вцепился в нее своими ногтями. «Как же это здорово! Сцапал тебя, — подумал он с триумфом. — Сцапал, ей-богу! Сца…»

Ее другая нога вырвалась из темноты с неожиданностью чертика, выпрыгивающего из табакерки, и с силой врезала ему по носу, свернув его набок. Боль была страшной — словно рой африканских пчел загудел у него в голове. Она вырвалась из его хватки, но Норман уже не ощущал ничего, кроме боли. Он покатился назад, пытаясь ухватиться за перила, но пальцы лишь скользнули по стойкам. Он проделал весь путь назад, к вешалке, держа палец револьвера подальше от предохранителя, чтобы не проделать в себе дырку… Полежал секунду, потом тряхнул головой, чтобы прочистить мозги, и снова начал карабкаться вверх.

На этот раз у него в мозгу не возникло настоящего пробела — полной потери сознания, — но он не понимал, что они кричали ему сверху или что он мог орать в ответ. Красная пелена боли на месте свернутого носа застилала его сознание.

Он понял, что кто-то еще пытался влезть в их вечеринку — какой-то ни в чем не повинный зевака, — и дружок Розы попросил его держаться подальше. Самое приятное тут было то, что обнаружилась позиция Розиного дружка — очень точно, без всяких проблем. Норман потянулся к нему — тот оказался на месте. Он обхватил ладонями шею дружка и снова принялся душить его. На этот раз он намеревался довести дело до конца, но вдруг почувствовал руку Розы на своей щеке… на шкуре маски. Все равно как тебя погладили по месту, куда был сделан укол новокаина.