Чтение онлайн

Но под конец, когда уже почти не осталось времени для размышлений, Андре вдруг сказал:

– Если б кто-то из нас переоделся охранником и вывел отца из тюрьмы!

Услышав эту фразу, Элиана задумалась. Когда через несколько минут она изложила собравшимся свой план, все сошлись во мнении, что он напоминает детскую выдумку. Однако женщина настаивала: в конце концов иного выхода никто так и не сумел найти! Пусть неправдоподобно, нелепо, но все-таки это шанс!

Элиана передала Дезире письмо, которое та должна была отвезти Максимилиану де Месмею, и отправила к ней мальчиков. Поль попросил разрешения взять к себе Розали.

– Ты же знаешь, Элиана, – сказал он, – мы с Розали большие друзья. Пусть девочка поживет у меня. Я обещаю хорошо заботиться о ней.

Женщина согласилась. Глядя на Поля, она почему-то сразу вспомнила глаза Максимилиана, когда он смотрел на Адель.

…Элиана быстро шла по улице, мысленно посылая городу, который помог ей выстоять в трудные времена, был утешителем ее сердца и оплотом души, последний привет. Она сравнивала эти минуты с моментом, когда человек любуется бабочкой, усевшейся на цветок, – чем-то удивительным, легким, неповторимым, на секунду ворвавшимся в жизнь, чтобы затем вновь исчезнуть. Ведь если ей не удастся освободить Бернара, она никогда уже не сможет смотреть на мир тем взглядом, каким еще способна смотреть сейчас.

И вот она очутилась в мрачном каменном коридоре, ведущем к камере, где содержался Бернар. Ее сопровождал молчаливый охранник.

Элиана обратила внимание, что в проходе было довольно темно. Сколько времени понадобится, чтобы покрыть расстояние от одного конца коридора до другого? Не более трех минут. Только бы надзирателю не пришло в голову заговорить на обратном пути!

Охранник подвел женщину к решетке.

– Вы можете поговорить с осужденным, мадам.

– Мне нельзя войти внутрь? – спросила Элиана, поворачиваясь к нему и устремляя на него полный изумления, упрека и скорби взгляд своих больших карих глаз. Неужели вы мне в этом откажете? Мне и человеку, отдавшему полжизни делу служения Франции!

Женщина постаралась произнести последние слова как можно тверже. Она ощущала невероятное напряжение.

Казалось, все ее существо состояло из одних только голых нервов.

– Если вы боитесь, что я принесла что-то острое, можете меня обыскать.

– В любом случае отсюда нельзя бежать, мадам. Хорошо, пройдите внутрь. В вашем распоряжении четверть часа.

Пока он запирал дверь, Элиана сказала:

– Не могли бы вы оставить нас одних?

Охранник что-то буркнул в ответ, но когда женщина вошла в камеру, удалился за поворот.

Бернар молча ждал по ту сторону решетки. Взглянув на него, Элиана поняла: он многое передумал за эти дни и внутренне подготовился к тому, что его ждет.

Он спокойно приблизился к ней и положил руки на ее плечи.

– Элиана!

И… вдруг ему показалось, что он видит ее прежней. Затаенная страсть в соединении с искрой романтической мечтательности во взгляде, грациозная порывистость движений… Да, верно, в ее глазах не слезы, там… словно пляшут отблески пламени факела, освещавшего каменный коридор. Что это с ней?!

– Подожди. У нас еще будет время поговорить. А сейчас раздевайся!

Она рванула его за одежду.

Бернар изумленно смотрел на нее. Его губы тронула неуверенная улыбка.

– Что ты задумала?

Он увидел очень близко ее глаза, коралловые губы… Элиана молча откинула капюшон – ее белокурые волосы были повязаны черным платком; потом расстегнула накидку, сбросила с плеч и, быстро оглянувшись, рывком сняла с себя платье. Взор Бернара обжег перламутровый блеск ее тела – как непривычно было видеть его здесь, среди холодных решеток и мрачных каменных стен!

Но, к своему великому сожалению и испугу, Элиана не заметила во взгляде мужа ответного огня. Он не проникся ее чувствами, не разделял ее надежд. Перед нею стоял не отважный порывистый юноша, а человек, придавленный реальностью, потерявший способность сражаться с судьбой.

– Ну же! – умоляюще прошептала она.

Бернар отступил, качая головой. Его взор был полон настороженности и печали, и Элиане почудилось, будто муж смотрит на нее откуда-то издалека. Он улыбнулся какой-то странной бессильной улыбкой.

– Я не сделаю этого, любовь моя!

– Почему?

– Потому что это безумство, и потом… если мне даже удастся выйти отсюда, ты-то останешься здесь!

– Я не государственный преступник, а всего лишь слабая женщина. Рано или поздно меня отпустят на свободу.

– Нет, я не могу.

Элиана застыла, прижав платье к груди. Внутри нее находилось что-то похожее не готовую лопнуть, замершую в последнем стоне струну, и женщине показалось: в следующий момент это что-то, натянутое до предела, порвется, и тогда она упадет замертво, сраженная отчаянием, сознанием наступившего конца, конца всех надежд.

– Да очнись же, Бернар! Ты хочешь уничтожить все, чем я живу! Знай, если ты откажешься сделать то, о чем я прошу, и… и умрешь, я никогда тебе этого не прощу! Я еще молода, я желаю радоваться жизни, любить, я не заслужила того, чтобы коротать оставшиеся годы в одиночестве и душевной пустоте!

Она говорила гневно и страстно, так, словно он только что оскорбил ее веру во что-то чистое и святое.

Она не давала ему медлить, подгоняла его, дрожа от нетерпения, пока он облачался в ее одежду. И вот наконец он был готов.

– Неважная из меня получилась дама!

Услышав это, Элиана облегченно перевела дыхание. Слава Богу – перед нею был прежний Бернар!

– Молчи! Закрой лицо руками, будто плачешь, согни плечи! Вот так. Послушай! Поезжай к Полю, Адель ждет тебя там. У нее документы для вас двоих, и она объяснит, что делать. Отправляйтесь в путь. А я с мальчиками и Розали приеду позднее.

Она хотела еще что-то сказать, но послышались шаги охранника.

Элиана метнулась к стоявшей в темном углу кровати и села на нее, повернувшись так, чтобы не было видно лица.

– Ваше время истекло, мадам, – мрачно произнес охранник и, не глядя на Бернара, принялся открывать дверь.

Ожидая, пока пройдет эта бесконечно долгая, томительная минута, женщина думала о том, что ничего у них не получится. Когда охранник поведет Бернара по коридору, то неминуемо заподозрит неладное. Пусть фигура скрыта широкой и длинной накидкой, но походка, рост…

Внезапно вдалеке раздались какие-то звуки, стук чего-то тяжелого, грохот решеток.

Выпуская Бернара из камеры, охранник крикнул кому-то в конце коридора: