Чтение онлайн

Двочки уже заране принялись выпрашивать у матери желтый шелковый платокъ, чтобы посмотрть въ пасхальное утро, какъ солнышко будетъ играть отъ радости, что Христосъ воскресъ. Въ Финляндіи солнышко играло. И двочки общали мн придти съ платкомъ, чтобы и я посмотрлъ. Премилыя он были; и никогда мы не ссорились, исключая одного раза лтомъ, когда он испортили цвты, которые я нарвалъ для одного человка. Потомъ я разсудилъ, что, пожалуй, и къ лучшему, что цвты были испорчены и не годились для подарка, — Богъ всть! А съ тхъ поръ мы всегда были друзьями. По осени двочки повадились было покидать меня; предпочитая ходить съ Іенсомъ Папашей, но скоро опять вернулись ко мн, и зимой я часто катался съ ними на санкахъ и на лыжахъ. Он также частенько забгали въ мою комнату и всегда предварительно стучали въ дверь; если-же рдкій разъ забывали, то сейчасъ-же опять выбгали и продлывали это. Я отъ нихъ не видлъ ничего, кром радости. И я съ своей стороны старался отплатить имъ, чмъ могъ; он постоянно приходили не въ урочные часы слушать мои сказки, и я не отказывалъ имъ, только выпрашивалъ себ отсрочку, если бывалъ занятъ писаніемъ картины.

Какъ только Пасха кончилась, Гартвигсенъ отправился съ одной изъ лодокъ на Лофотены. Слдовало, вроятно, немножко присмотрть за шкиперами, которые скупали тамъ рыбу. Дло-то у Гартвигсена было крупное.

Четыре дня спустя, онъ вернулся обратно, и вернулся такимъ гоголемъ, какъ никогда: онъ нанялъ себ пароходъ, цлый корабль. Онъ самъ стоялъ на мостик, вмсто лоцмана, рядомъ со шкиперомъ и командовалъ рулевому. Дло было днемъ, и мы вс вышли на пристань посмотрть на корабль. Тутъ Гартвигсенъ скомандовалъ:- Спускай! — и якорь громыхнулся на дно.

Такъ вотъ оно, то великое событіе, о которомъ онъ такъ долго пускалъ темные намеки: Сирилундскій богачъ Гартвичъ нанялъ себ пароходъ, чтобы вернуться съ Лофотенъ домой! Онъ все еще стоялъ на мостик и словно не замчалъ никого изъ насъ на пристани; но я-то полагаю, — онъ отлично видлъ всхъ и весь расплывался отъ удовольствія. Потомъ онъ высадился на берегъ вмст со шкиперомъ. Мы поклонились; Гартвигсенъ сіялъ чисто юношеской радостью и гордостью. И затмъ господа прошли.

Потомъ оказалось, однако, что пароходъ нуженъ былъ Гартвигсену не только, чтобы прокатиться домой съ Лофотенъ; онъ предназначенъ былъ отвести его сына для крещенія. Вотъ въ чемъ заключалось самое-то событіе; все остальное было ничто въ сравненіи съ этимъ. Ребенка долженъ былъ крестить отецъ Розы, пасторъ сосдняго прихода, а туда было нсколько часовъ пути. Такъ вотъ Гартвигсенъ, врно, и хотлъ доставить Роз удовольствіе такой небывалой поздкой на пароход.

Въ обденное время Гартвигсенъ явился въ Сирилундъ; ему надо было поговорить и съ Маккомъ, и съ баронессой, такъ что онъ прошелъ въ большую горницу. Явился-же онъ просить Макка съ дочерью въ крестные. Ахъ, этотъ Маккъ! Его можно было ненавидть до смерти, но онъ для всхъ оставался здсь самою важною и знатною персоною. Маккъ сразу поблагодарилъ и отвтилъ, что сочтетъ за честь; то же самое сказала баронесса.

— Какъ-же его назовутъ? — спросила она.

Тутъ Гартвигсенъ немножко замялся и отвтилъ:

— Еще не ршено. Но супруга моя, врно, пріищетъ имячко своему принцу. Она зоветъ его принцемъ.

Дло-то было въ томъ, что Гартвигсену хотлось назвать своего сына Фердинандомъ въ честь Макка. Но Петрина, бывшая горничная, вышедшая замужъ за Крючкодла, опередила Гартвигсена: еще на Пасх окрестила своего сына, давъ ему отъ чистаго сердца имя Фердинанда. Люди было дивились, что Маккъ не запретилъ ей этого, но они забывали что за человкъ былъ Маккъ. — Сдлай одолженіе! — сказалъ онъ ей.

Прежде, чмъ уйти, Гартвигсенъ пригласилъ и меня похать съ ними завтра на крестины и потомъ отпировать у его тестя и тещи. Но я поблагодарилъ и отказался по той-же причин, какъ нкогда прежде: за неимніемъ приличной одежды для такого торжества.

— У него нтъ фрака. Онъ скоре умретъ, чмъ появится безъ фрака5 — со смхомъ сказала баронесса.

— Въ такихъ понятіяхъ меня воспитали въ моей доброй семь,- отвтилъ я.

Маккъ кивнулъ и поддержалъ меня. И для меня этотъ кивокъ и пара словъ Макка значили куда больше, чмъ смхъ баронессы. Вскор, впрочемъ, и она сказала:- Конечно, вы правы.

И вотъ, весь домъ Гартвигсена и сирилундскіе господа собрались въ путь. Баронесса поршила взять съ собой и двочекъ, и т просто сіяли отъ восторга. Марту тоже брали на крестины, и отецъ ея Стенъ Приказчикъ весьма гордился этимъ; Гартвигсенъ-же нагрузилъ на пароходъ всякаго рода запасовъ и вина, и лакомствъ, чтобы не вводить въ расходы по угощенію своихъ тестя и тещу.

Пароходъ задымилъ и отошелъ.

Вернулся онъ черезъ два дня и благополучно доставилъ обратно всхъ своихъ пассажировъ. Все обошлось хорошо. Мальчика окрестили Августомъ, по отцу Розы. Пароходъ остался въ гавани до слдующаго дня, и я усплъ побывать на немъ. Гартвигсенъ осматривалъ на немъ вс уголки и приговаривалъ:- Да, да, кончится, пожалуй, тмъ, что я таки куплю его. — Но какъ-то разъ, уже посл того, какъ пароходъ ушелъ, явился въ лавку смотритель Шёнингъ и спросилъ:

— Это что за пароходикъ прибгалъ тутъ раза два? — На немъ возили крестить сына Гартвигсена, — отвтилъ я. — И какъ этотъ человкъ изъ кожи лзетъ, чтобы растрясти свои гроши! — Кончится, пожалуй, тмъ, что Гартвигсенъ купитъ пароходъ, — сказалъ я, но смотритель покачалъ головой и возразилъ:- Пусть-бы лучше кашей запасся.

Но, кажется, Гартвигсенъ и не думалъ больше разыгрывать изъ себя богача, который соритъ деньгами зря. Правда, онъ шибко хвастался великимъ событіемъ, которое устроилъ, но уже пересталъ оказывать кредитъ всмъ и каждому и въ лавк, и на пристани. Я разъ самъ слышалъ, какъ онъ отвтилъ одной бдной женщин, которая просила отпустить ей кое-что въ долгъ изъ лавки:- Насчетъ кофею и прочаго, а также насчетъ всякихъ матерій, ты поди потолкуй съ моей супругой. — У меня не было никакихъ общихъ длъ съ Гартвигсеномъ и Розой, но все-таки я порадовался за нихъ, услыхавъ это. Гартвигсенъ, конечно, все еще былъ очень богатый человкъ, и Роза, врно, суметъ отвадить его выставляться со своимъ богатствомъ на посмшище. Оно къ тому и шло.

О, да, все теперь складывалось хорошо.

Вотъ только эта злополучная баронесса Эдварда! Отъ нечего длать она опять принялась за Гартвигсена. Право, и смяться, и плакать было впору, глядя на нее. Она ловила его то на пристани, то на мельниц, встрчала на дорог и примазывалась къ нему; но Гартвигсену, очевидно, надоли ея выспреннія рчи, въ которыхъ онъ ни аза не понималъ, и онъ старался поскоре отдлаться отъ нея. Такъ продолжалось нсколько времени, зима уже подходила къ концу, а баронесса все не унималась, но еще пуще распалялась желаніемъ вскружить Гартвигсену голову. Онъ, однако, не поддавался. Должно быть, Роза успла пріобрсти на него прочное вліяніе.

— Выпишите опять Мункена Вендта! — сказала мн однажды баронесса.

— Я самъ скоро отправлюсь къ нему, — отвтилъ я.

— Такъ вы уходите отъ насъ? — только и сказала она и опять пошла ловить Гартвигсена.

Со свойственнымъ ей задоромъ она никакъ допустить не хотла, чтобы Роза могла такъ привязать мужа къ себ, и вотъ всячески поддлывалась къ Гартвигсену, даже стала говорить съ нимъ проще и понятне. Но Гартвигсенъ сохранялъ свою благую стойкость. Баронесса-же отзывалась о Роз:- Какая она стала насдка, обзаведясь мужемъ и ребенкомъ!

Да, порою эта мудреная дама держала себя отнюдь не по барски, не похоже на баронессу.

Какая разница была между нею и ея отцомъ! Этотъ человкъ никогда и ни въ чемъ себ не измнялъ, никогда не ронялъ своего достоинства. Теперь вотъ пришла къ нему старуха Малене, мать Николая Аренцена, по важному длу. Она принесла въ платк всю ту кучу кредитокъ, которыя ей достались отъ сына, и, крпко держа узелокъ обими руками, заявила, что принесла деньги на храненіе Макку. Тотъ и глазомъ не сморгнулъ, но отвтилъ:- Совершенно правильно; давай свои деньги мн, и будешь помаленьку забирать у меня товаромъ — что понадобится. — Онъ занесъ сумму въ книгу и кивнулъ старух. — А то он мн спать не давали! — сказала она. — Теперь можешь себ спать спокойно, — отвтилъ Маккъ. Когда Гартвигсенъ узналъ объ этой афер, онъ всплеснулъ руками и сказалъ: — Нтъ, неужто онъ теперь въ третій разъ угобзится этими деньгами!