Чтение онлайн

Демиций остановился, чтобы отдышаться, и огляделся по сторонам. Увидев мать, ползущую в попытке добраться до своей спальни и в надежде запереться там, он ещё более обезумел и бросился догонять обессилевшую от побоев женщину. Когда он нагнал её, то с размаху опустился ей на спину и огромными, покрытыми шрамами руками схватил за шею и начал душить её. Из ноздрей убийцы вырвался торжествующий свист. Жертва издавала последние хрипы. Флавия не хотела расставаться с жизнью, и её пальцы инстинктивно схватили руки убийцы и вцепились в них ногтями с такой силой, что полилась кровь. Это привело Демиция в ещё боль шее бешенство, и он резким рывком дёрнул жертву к себе. Раздался громкий в этой тиши хруст, и женщина обмякла.

Демиций разжал руки, и безжизненное тело упало на землю. Затем этот звук повторился. Убийца оглянулся. Это со стоном упала лишившаяся чувств Актис…

Демиций схватил висевший на стене светильник и бросился в комнату матери в поисках денег. Поиски его были недолгие. Найдя несколько кошельков с золотыми монетами, забрав все драгоценности и украшения убитой матери, он вернулся в зал, где произошло убийство. Он уже хотел бежать, но случайно наткнулся на распростёршуюся на полу, за диваном Актис. Увидев девочку, Демиций немного подумал о чём-то своём, затем взвалил её себе на плечо и вышел из дома.

Очутившись на свежем воздухе, Актис очнулась и долго не могла понять, что происходит. Вспомнив, что произошло, она застонала. Услышав её голос, Демиций поставил до смерти перепуганную рабыню на ноги и приказал ей не издавать ни звука и идти за ним. Актис не смела ослушаться и на сгибающихся и дрожащих ногах последовала за Демицием. Она не могла совладать с собой и приноровиться к быстрому солдатскому шагу своего страшного спутника.

Актис со страхом и отчаянием смотрела в будущее. Она уже не была той несмышленной греческой девочкой с большими глазами и прекрасно знала из бесчисленных рассказов Люции Флавии жизнь римского общества. Она видела и своё место в этой жизни. Её ожидала незавидная участь рабыни, которую мог купить и продать кто угодно. А вряд ли можно представить судьбу более трагическую и тяжёлую, чем судьба девочки-рабыни в Римской империи. Что ожидает её впереди? Тяжёлый физический труд, за несколько лет превращающий здорового крепкого человека в ничего уже не умеющего делать калеку, которого за ненадобностью выбрасывают на улицу, обрекая тем самым на голодную смерть, и чей труп потом будут рвать на куски бездомные собаки. А может быть, ее ждет чей-нибудь богатый дом, где будет растоптано и человеческое и женское достоинство. Дом, в котором всё, чем наделила человека природа, будет служить лишь одной единственной цели: — удовлетворению всех потребностей господина или госпожи. А потребности могут быть, совершенно различными — от тех действительно жизненно необходимых вещей, что от природы даны человеку, до тех дел, что служат удовлетворению самых низменных и мерзких человеческих похотей. Здесь может сойтись воедино и удовлетворение плотской похоти самыми различными, порой звериными методами, и простейшее удовольствие от жестокостей и издевательств, совершенных над безвинной и беззащитной жертвой, какой является раб или рабыня.

Сколько их могил разбросано по всей Италии, а ненасытная волчица всё никак не может успокоиться и требует себе новой пищи. И плывут корабли, и идут караваны со всех концов земли под музыку звенящих цепей, и стонут женщины, плачут дети, в отчаянии сжимают кулаки мужчины, чувствующие своё бессилие. И свистит вечным жилом бич надсмотрщика, оставляя кровавые следы на обнаженных спинах несчастных. Днём палит их беспощадное солнце, а ночью обливает холодом равнодушная луна. И весь древний мир исчерчен, как меридианами кровавыми следами, что остаются после таких караванов.

Актис видела впереди лишь ужас, одиночество и мучения. Она плелась за Демицием по тёмным улицам города. Их шаги гулко отдавались в тишине. Где-то завыла собака, и под её протяжную песню путники вышли к окраине Неаполя. Мрачно белели в темноте его крепостные стены. Их уже давно не охраняли, и стены скучали в одиночестве. Лишь в главных городских воротах, запертых на ночь, дремала стража.

В то время римляне, завоевавшие весь мир, уже не боялись, что на итальянской земле появится вооруженный и грозный враг. Здесь давно перестали вздрагивать при имени Пирра, Ганнибала или Спартака. А от гражданских войн, как подсказывал опыт, не помогают никакие стены. Поэтому ещё с Августа римляне несколько запустили состояние крепостных стен во многих городах, лежащих в центре страны. Неаполь был в их числе. Его красивые и большие ворота служили более декоративным целям, чем действительно государственно-безопасным. Всякий, кто хотел войти в город и избежать формальностей, с предоставлением документов мог сделать это в стороне от главного входа. В длинной стене было немало мест, служащих такой цели, и нельзя сказать, чтобы они были в бездействии.

Именно такой возможностью и воспользовался Демиций. Вскоре они с Актис были за пределами города и спешили к дороге, которая одинокой лентой бежала к горизонту. Воздух был, прохладен и свеж. Прошёл час после полуночи, и Актис изрядно продрогла.

Солдат немного протрезвел и уже со страхом вспоминал о том, что натворил. Перед, его взором стоял гневный лик матери и бросал ему в лицо страшные проклятия. От запаха крови, который преследовал убийцу по пятам и не давал ему спокойно дышать, он пытался спастись бегством и постоянно наращивал шаг. В ушах его стоял крик умирающей матери, и этот звук страшной болью отдавался в его воспалённом мозгу. С неба вместо звезд смотрели немигающие глаза его жертв и старались заглянуть прямо в лицо. Сердце убийцы прыгало, зажатое в тиски страха, тревоги и тоски. Время словно остановилось для него. Так он дошел до городских ворот и вышел на дорогу.

Никого не было видно за городскими воротами Неаполя, когда пьяный Демиций, таща за собой испуганную и заплаканную Актис, вышел на дорогу. Подумав минуту, он повернул в сторону Капуи. Там у него жил приятель, промышлявший тёмными делишками, скупая украденных рабов и затем перепродавая их в другие руки. Демиций надеялся выгодно продать девочку и, получив за неё деньги, уехать в Рим.

Через три часа ветеран, устав от ходьбы, резко остановился. Его глаза лихорадочно горели, бессмысленно блуждая по сторонам. Грубо дёрнув Актис за руку, он повёл её в сторону густого кустарника, растущего нескольких шагах от дороги. Актис дрожала от страха и с трудом успевала за Демицием, то и дело спотыкаясь на неровной, почти невидимой тропе. Спутавшиеся волос лезли в глаза, босые ноги покрылись садинами и синяками, туника, изодранная руками убийцы Флавии и Гиппократа, едва прикрывала тело девочки. Актис, словно во сне, двигалась за быстро шагающим Демицием, учащённо дыша, и хватая пересохшим ртом воздух. За придорожными кустами открылась ложбина, невидимая с дороги.

— Вот здесь и отдохнём, — пробормотал ветеран, подыскивая осоловелыми глазами удобное место для ночлега. — Иди сюда, крошка, — прошептал он, обхватив Актис за плечи.

Из беззубого рта Демиция запахло дурно и отвратительно. К винным парам примешивались запахи чеснока, солёной рыбы и крови. Девочка передёрнулась от омерзения и страха. Своими сильными руками Демиций крепко сжал девочку и приподняв её, приблизил к себе затем, развязав на поясе верёвку, прихваченную в доме Флавии, начал опутывать ею руки и ноги Актис. Покончив со своей работой, ветеран бросил пленницу на холодную землю и вскоре сам упав рядом, захрапел.

На следующее утро Демиций, проснулся от шумных голосов и скрипа повозок, двигавшихся по дороге. Он быстро вскочил на ноги и тряхнув головой, попытался определить, где находится, непонимающе озирая местность. в двух шагах от него лежала Актис, скорчившись на пожухлой траве. Её руки и ноги были связаны. Казалось, она была мертва. Демиций взглянул на свою одежду, забрызганную кровью, на дрожащие руки. В один миг в его голове пронеслись отдельные события прошедшей ночи.

Актис шевельнулась, повернув голову в сторону своего господина, она со страхом глядела на Демиция, похожего на одноглазого циклопа. Проведя ночь на земле, девочка не сомкнула и глаз, не в силах забыть трагедию, разыгравшуюся в доме Флавии. Под утро, замерзнув на голой земле она попыталась позвать на помощь. Но до дороги, ожившей после ночного безмолвия, охрипший голос не долетал.

«3a что боги так сурово наказывают меня? В чём я провинилась перед ним? Зачем они допустили смерть моей доброй госпожи и несчастного Гиппократа?..» Актис молча глотала стекающие по лицу слёзы, вспоминая жизнь в доме Флавии, которая казалась теперь удивительным и добрым сном. В какой-то момент она попробовала развязать узлы веревки, стягивающие её. Но Демиций крепко связал девочку, и любые попытки освободиться лишь доставляли острую боль, пронзавшую всё тело. Наконец, Актис, отказавшись от попыток освободиться, сжалась и под утро уснула, поджав под себя ноги.

Когда Демиций увидел, что проснувшаяся Актис старается перевернуться на другой бок, он быстро подскочил к ней, и своими мощными руками поставил её на землю. Затем молча развязал пленницу, и повёл за собой в направлении бурлящей дороги.

Они находились примерно в семи милях от Неаполя. Волы и мулы, понукаемые извозчиками, пронзали воздух диким рёвом. Двух и четырехколесные повозки катились по неширокой кирпичной дороге. Брели одинокие путники, тащившие за собой дребезжащие тележки, нагруженные разнообразным скарбом. Невдалеке показались богатые носилки знатного римлянина. Восемь сильных и прекрасно сложенных рабов несли господина.