Чтение онлайн

— Тебя меньше всего должно волновать: кто я, что я, — продолжал уже издалека. — Теперь я главный, и все козыри — у меня. А что осталось у тебя? Даже уличная потаскуха от тебя сбежала. Ты жалок, Флойд. Решение любой проблемы всегда заключалось в выпивке, грязных шлюхах и белой дорожке. Уолтер был прав, ты никогда бы не смог управлять компанией.

— Зато у тебя, как я вижу, получилось лучше всех.

— Именно. По крайней мере, общее дело наших отцов все еще существует.

Эта сволочь заставляла меня задыхаться от гнева, того чувства, которое почти научился контролировать. И тут я понял, он всегда так поступал, знал мое слабое место и давил на него как на гнойный трехдневный прыщ.

Не спеша, Грег прошел к рабочему столу и уселся в кресло. Каменное выражение лица ничуть не изменилось, ни один волосок на его голове не шелохнулся. В нем все было идеально спланировано: жизнь, манера поведения, стиль, уход за внешностью и даже гребаная сексуальная ориентация. Он ждал продолжения. Желал, чтобы я сорвался, ударил его, вызвав тем самым охрану или… Подошел к шкафу с отдельной полкой для виски и плеснул успокоительное в стакан, как это обычно делал при Уолтере. Но хрен ему. Этому не бывать.

— Так уж и быть, присядь, — предложил он, указывая на кресло, находящееся напротив него.

И не подумал даже. Я все также продолжал стоять на месте, переваривая происходящее. И почему раньше не придавал значения всему, что происходило под носом? Меня однозначно поимели. И кто? Старый козел и его слишком преданный сынок.

— Послушай, Флойд, давай на чистоту: дела компании никогда тебя не интересовали. На мероприятиях и совещаниях бизнеса семейства Хьюз ты всегда выступал в роли шута, дебошира и пьяницы, заставляя нас каждый раз краснеть и извиняться за твое свинство перед партнерами. Ты возомнил себя наследником и последователем Уолтера, а на деле являл собой конченного наркомана с психически неуравновешенным поведением. Ты серьезно думал, что отец доверит тебе свои дела и подпустит к управлению?

Усевшись вальяжно как король, Грег не переставал ухмыляться, я впервые чувствовал себя дерьмом на подошве его ботинка. Месть и закипающая ярость бурлила во мне, вызывая с трудом сдерживаемые и забытые порывы гнева. Но я старательно их подавлял.

А это слово «отец»… Уолтер был его отцом, не моим, не тем, кто всю жизнь заставлял чувствовать себя лузером, как это делал сейчас Грег. Мне захотелось вдруг от всего отказаться, прямо сейчас оставить все, как было, и начать сначала свою жизнь. Доказать в первую очередь себе, что я не был тем, каким представляли меня Грег и остальные окружающие.

Но для начала должна была восторжествовать хоть какая-то справедливость.

— Ты назвал его отцом, я не ослышался, — таки выдавил из себя и решил последовать его примеру — усесться в предложенное кресло, продолжить разговор по братским душам.

— Потому как Уолтер и есть мой настоящий отец.

Грег все еще самодовольно выдавливал улыбку, заставляя сжимать мои пальцы рук в кулаки.

— Ты этим гордишься? — задал я вопрос.

Он вздохнул и задумался на мгновение. Меня всегда бесила его медлительность. Он редко, когда рубил с плеча. Всегда продумывал каждый шаг, каждое слово. Как показало время, не напрасно.

— Я всегда любил Уолтера.

— Не ври.

— Нисколько.

— А мать?

Он сощурил на мне свой противный взгляд, пытаясь уловить мою заинтересованность.

— В отличие от тебя и твоего отца, я никогда не считал ее шлюхой.

— И в этом виноват был Уолтер. Все считали ее таковой, не без его помощи.

— Я любил свою мать, а вот ты — нет.

— Ты ничего не знаешь об этом.

— Хватит, Флойд, это же очевидно, — спокойствия и уверенности в себе у него было не отнять. — Когда ты последний раз был на ее могиле?

С*ченыш. Знал, на что давить, но понятия не имел, как сломать.

— Я не был там с момента похорон, и тебе известно по какой причине.

— Причин не должно быть никаких, Флойд. Ты сам себе их придумал. Хочешь вылезть сухим из воды, обвиняя во всех смертных грехах своего отца?

— Он и твоим был когда-то. До конца считал тебя своим настоящим сыном. Проклятым любимчиком. А оно, вон, как оказалось. Качественный плевок Уолтера в его могилу.

Грег не нашел, что мне ответить.

— Что молчишь? — спросил я его.

— Да, я ведь и сам удивлен, что мы родные братья лишь по матери. Но если быть откровенным, меня это мало волнует. Компания моя, а ты гол как сокол. Наконец-то теперь я имею право дать тебе пинка под зад, как думаешь?

— Попробуй. После того, как сдохнешь.

Наши глаза встретились, и еще долго сверлили насквозь друг друга.

Я никогда никого не боялся, а уж Грега тем более. Убрать его мне не составило бы труда, но пришлось бы помозговать, чтобы сделать все чисто. Но что потом? Управление висело на волоске, смог бы я вернуть компанию или хотя бы не потерять свое законное в ней место?

Галстук давил на горло, и я ослабил его узел.

Всякий раз ловил себя на мысли, как достали эти смокинги, костюмы. С самого детства был приучен таскать их на себе.

Тем временем Грег встал с места и двинулся к тому самому шкафчику, чтобы достать два бокала и стеклянный графин, наполненный жидкостью со знакомым привкусом.

— Что же мы ведем себя как не родные, — начал он, наливая алкоголь в стаканы. Я сглотнул и представил, как виски приятно стекает вниз по горлу, немного обжигая желудок. — Держи, расслабься.

Он протянул мне бокал и после того, как я взял, отпил из своего. Заманчивое предложение. Но моя порция угощения тут же оказалась стоять на столике, который разделял нас с Грегом, а также отдалял от меня вредную привычку.

— Никогда бы не хотел быть тебе родным.

Грег приподнял бровь в удивлении.

— Теоретически ты им не являешься. И можешь не тешить себя иллюзиями о наследстве, которое оставил Уолтер.

Он говорил о счете в банке. Старик хитро припрятал несколько деньжат для своего отпрыска и меня. Но был еще один человек, имя которого упоминалось в прощальном письме.

Вивьен.

— И девка твоя тоже ничего не получит. — Он сделал глоток. — И вообще, жива ли она? Принесла компании лишь одни хлопоты и сплетни, пока ты чинил со своими дружками разврат и беззаконье. Уолтера это и подкосило. Царствие ему небесное.

Грег глотнул виски еще разок, а затем закатил глаза к потолку в мольбе за дядюшку. Не сказал бы, что подобное обращение выглядело естественной скорбью по отцу.

Идиот победно улыбнулся, играя на натянутых моих нервах.