Чтение онлайн

– Ди, что с тобой? Ты бледная, как…

– Мел? – осторожно спрашиваю я.

– Нет. – Сэм недовольно качает головой. – Что-то прозрачное, голубоватое… Эти твои заплаканные глаза, темные тени на веках. Эврика! Личинка. Вот до чего ты довела себя.

– Ли-чин-ка. – Завороженно повторяю я. – Умница, Сэм! – прижимаю подругу к груди, как родную, и пулей бегу к ноутбуку. – Какой, нафиг мел или мука. Это банальщина. Личинка! Моя утопленница бледная, как личинка! Прозрачная, голубоватая… Наверное, тебе нужно писать книги, а не мне, Саманта. Твои сравнения всегда в точку.

– Ты определенно слетела с катушек, Шестак! – строго произносит Сэм, наблюдая за тем, как я вношу правки в описание утопленницы. Редакторы точно будут в восторге! – Если мне не изменяет память, ты вчера ходила на свидание.

– Не напоминай. – Морщусь я, сохраняя отредактированный текст и закрывая крышку ноутбука. – Сейчас позавтракаем и поедем к Виоле. То есть к маме…

Саманта включает электрический чайник, распахивает задернутые шторы и выходит через открытую дверь на лоджию. Вот же черт! Сигареты. Я оставила улику на месте преступления…

– Ди… – визгливо протягивает она. – Ничего не хочешь мне рассказать? – влетает в комнату Сэм.

– Нечего рассказывать. Встретились и разбежались как в море корабли. Папа прав: мне нужен надежный мужчина, который знает, что ему нужно… А не эти…

– Ещё один избалованный мажор? Расскажи мне, Ди, что случилось? – ее тонкие пальчики бережно поглаживают мою кисть, пробуждая задвинутые подальше эмоции.

– Ничего…

– Поэтому ты проплакала полночи, отключила телефон и уснула на диване? – Сэм бросает взгляд на валяющийся возле дивана плед.

– Он оттолкнул меня, ясно? Но это и неудивительно… Мне противно от самой себя.

Я не выдерживаю, вырываюсь из объятий Саманты и бегу в ванную. Подавляя проклятые слёзы, быстро принимаю душ и возвращаюсь в кухню. Я не имею права расклеиваться и опускать руки. Я должна быть сильной и найти дочь. Сэм обеспокоенно смотрит на меня, задержавшись взглядом на старенькой клетчатой рубашке и джинсовых шортах.

– Диана, ты собираешься ехать к маме в таком виде?

– Да, Сэм. Это всего лишь мама, а не королева Британии. – Снисходительно бормочу я.

– А как же визит к частному детективу? Или ты передумала? – голос Саманты звучит раздражающе спокойно.

– Завтра я встречаюсь с Багровым. Буду просить его помочь мне с поисками лучшего частного детектива области.

Я молча отпиваю глоток свежезаваренного чая, ощущая, как пространство наполняет чувство таинственной важности. Возвышенная, благородная тишина, которую не хочется спугнуть глупой шуткой или пустой болтовней. Саманта чувствует то же, что и я. Молча, почти бесшумно пьёт чай, откусывает маковые булочки…

Но через секунду повисший надо мной ореол благородной миссии пронзает звук входящего сообщения на электронную почту.

– Это он, Сэм. Неизвестный адресат, усыновитель Арины или… кто он там. – Дрожащим голосом шепчу я.

«Не вынуждайте нас скрываться и прятать дочь. По закону девочка наша. Подумайте о ребёнке», – читаю послание.

– А зачем он пишет? Разве ты общалась с ним после приезда из Крыма?

– Да. Написала, что хочу решить вопрос по-хорошему. – Я поднимаюсь с места, не в силах справиться с охватившим меня волнением. – Сэм, поехали скорее к маме!

– Может, сразу к Багрову? Упадёшь на колени, пообещаешь ему… себя?

– Черт, Сэм! Я на все готова, чтобы ее найти. Но сейчас мы поедем к маме.

Загородный дом Виолы Шестак – то ещё пафосное местечко. Утопающий в зелени добротный одноэтажный дом из белого камня отличают изысканный дизайн и продуманная планировка. Чему удивляться? В этом вся маман. Виола – талантливый ландшафтный дизайнер. Хотя я убеждена, что мир потерял в ней драматическую актрису.

Автомобильные шины шуршат по гравию подъездной дорожки, когда я паркуюсь возле ворот. Сэм выскакивает, с наслаждением потягиваясь и разминая затёкшие ноги.

– Глянь-ка, Диан, похоже, Виола Вадимовна завела питомца? – улыбается Саманта, склоняясь над притаившимся возле калитки щенком. – Ну где ты там, Шестак?

Я водружаю на плечи рюкзак, забираю из багажника сумку с вареньем – подарком Евдокии Андреевны, и, наконец, обращаю внимание на сюсюкающуюся с малышом Сэм:

– Лучше бы помогла, Невская!

В этот момент калитка распахивается, открывая взору расплывшуюся в улыбке маму. Вечерний макияж, аккуратно повязанный вокруг головы тюрбан, длинное цветастое платье – в отличие от меня, она подготовилась к встрече.

– Доченька моя. Диша… – ласковые мамины пальцы сжимаются на моих плечах. – Давно не виделись, Белоснежка. – Произносит удушливо-заботливым шепотом.

– Ну… Да… – мямлю я, уткнувшись в ее пахнущее селективным парфюмом плечо.

– А это что такое? Опять ты! – мама резко разрывает объятия, заметив виляющего хвостиком щенка. – Убирайся! Вон! Вон!

Она скрывается в идеально спроектированном дворе – эдаком маленьком филиале рая на земле, и возвращается через минуту с метлой.

Мы с Сэм прирастаем к земле, ошеломлённые представшей взору неприглядной картиной.

– Брысь! – визжит маман, замахиваясь на скулящего пса. Маленький – от силы месяца три, с длинными, как у таксы, ушками и белым пятнышком на лбу, он прилипает к моим ногам в поисках защиты.

– Мама, остановись! Что ты делаешь? – я подхватываю кроху на руки и прижимаю к груди.

Тёплый, живой, дрожащий щенок с огромными и темными, как спелая вишня, глазами-бусинами…

– Дианочка, брось его, детка! Это приблудный пёс. Уже несколько дней здесь ошивается. – Перебрасывая рукоятку метлы с одной руки на другую, протягивает мама.

– Я… возьму его. Заберу себе. – Выдавливаю хрипло, столкнувшись, словно со льдиной, с осуждающим взглядом мамы. Сэм молчит. Из ее умных карих глаз струится понимание. Одобрение. Забота о ком-то – вот что поможет мне отвлечься.

– Жоржи-и-ик! Диана приехала! Выйди поздоровайся! – маман зовёт своего любовника, прерывая тягостное, неудобное молчание, и жестом увлекает нас за собой.

Прижимая щенка к груди, я захлопываю калитку и бреду вслед за Сэм по вымощенным натуральным камнем дорожкам. Жорик выскакивает из дома, едва не сбив нас с ног. Очевидно, Виола оторвала его от просмотра сериала, потому что выглядит мамин сожитель лохматым и потрепанным.