Рождение человечества. Начало человеческой истории как предмет социально-философского исследования
Шрифт:
Поршнев определяет два очевидных признака Homo sapiens, которые в ходе исторического развития шаг за шагом переходят в свою противоположность: во-первых, это систематическое взаимное внутривидовое умерщвление; во-вторых, это способность к абсурду 93 . Оба эти признака совершенно нехарактерны для животного мира, являя собой исключительный продукт дивергенции неоантропа и палеоантропа – результат их отношений в эпоху дивергенции. Таким образом в научный оборот вводится представление палеоантропа как «античеловека», отталкиваясь от которого устанавливались границы человеческого. При этом человечество несет отпечаток античеловеческого в себе и лишь в результате второй инверсии приходит к себе истинному. Если до сих пор этика представляла собой чисто философскую дисциплину, поднимающую вопросы человечности как таковой (что такое человек? что для него свойственно, а что против его природы? как ему следует поступать, чтобы соответствовать своему понятию? и т. д.), то исследование Поршнева открыло возможность нового научного подхода к этическим проблемам. Гуманитарное знание в целом приобретает на наших глазах иное звучание.
93
Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии). С. 380–381.
Одновременно концепция Поршнева снимает важную предпосылку идеи «золотого века». Не разумный, а безумный вышел человек из природы и лишь ценой исторического развития завоевывает себе разум. На фоне этого знания всякие апелляции к «посконности», «старине», «прежним временам» становятся нелепы и беспомощны. Уходящие корнями в первобытность, так называемые «традиционные ценности» имеют смысл лишь в логике тотального противостояния закрытых групп («мы» – «они»), так как их функциональное предназначение сводится к установлению границы между «мы», всегда понимаемому как «люди» («настоящие люди»), и «они», понимаемому как «не-люди» («не совсем люди»). Эти «ценности» отсылают нас к временам, когда человек, едва завершив дивергенцию с предковым видом, перенес отношения дивергенции внутрь собственной популяции, положив отправную точку развитию социальных отношений.
Но научно-методологическое значение поршневской палеопсихологии на этом не заканчивается. Раскрывая диалектический переход от биологического к социальному, она связывает социально-гуманитарные науки с естественными, или, говоря словами Поршнева, перекидывает между ними мостик. И это не может не повлиять основательным образом на структуру всего научного знания, и прежде всего – социально-гуманитарного знания, в основании которого с этого момента закрепляется аксиома:
«Изменения общества были вместе с тем изменениями людей, разумеется не их анатомии, но их психики, которая социальна во всем, на всех своих уровнях» 94 .
94
Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии). С. 13.
В ходе развития социальная природа человека изменяет свой характер на противоположный. Остается неизменным лишь четкий критерий, отличающий человеческую социальность от того, что упорно называют «социальностью» этологи и зоопсихологи, применяя этот термин к животным и даже одноклеточным, иногда доходя на этом пути до нелепостей 95
95
Так, из одной научно-популярной работы последних лет мы смогли узнать: «Дрожжи в последние годы стали излюбленным объектом ученых, занимающихся поведением социальных систем». Марков А.В. Эволюция человека. В 2-х кн. Кн. 2: Обезьяны, нейроны и душа. – М.: «Астрель»– «CORPUS», 2011. С. 311.
Конец ознакомительного фрагмента.