Рождение Глубинных
Шрифт:
Секция 3: Видовой расизм. «Мы разные. Можем ли мы сосуществовать?»
На экране появилась студия шикарного ток-шоу в Нью-Йорке. Ведущий, утонченный и гладкий, обращался к бледному, серьезному мужчине в очках — известному футурологу и политологу.
— Профессор, мы видим беспрецедентную ситуацию, — говорил ведущий. — Это уже не вопрос миграции или социального неравенства. Это, если я правильно понимаю ваши работы, — биологический раскол.
Политолог кивнул, его лицо было скорбным.
— Совершенно верно. Мы наблюдаем формирование двух путей развития одного вида. Homo sapiens terrestris — человек сухопутный, и Homo sapiens marinus — человек морской. Их цели, среда обитания, сама природа их тел — различны. История не знает примеров мирного сосуществования двух различных видов, претендующих на доминирование. Вопрос даже не в том, захотят ли «глубинные» нас уничтожить. Вопрос в том, сможем ли мы, «сухие», делить с ними планету, зная, что они — следующая ступень? Страх перед более совершенным конкурентом — мощнейший инстинкт.
В студии повисла тягостная пауза. Алексей покачал головой. «Следующая ступень». Они все еще выстраивали иерархии, цеплялись за старые понятия господства и подчинения.
Секция 4: Религиозное осуждение. «Они отринули Божий дар!»
Четвертая секция показала прямую трансляцию из Ватикана. Кардинал, старый и суровый, с лицом, высеченным из камня, произносил проповедь с папского алтаря. Его голос, усиленный микрофонами, гремел под сводами собора Святого Петра.
— …и сказал Господь: «Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему»! — возглашал кардинал. — Этот облик — священен! Это дар Творца! И что же мы видим сегодня? Мы видим гордецов, которые возомнили себя творцами! Которые попрали божественный замысел, как попрал его в свое время падший Люцифер! Они не улучшают себя, братья и сестры! Они уродуют божественную сущность! Это не эволюция — это грехопадение! Это путь не к свету, а во тьму! «Глубинные» — не дети Божьи! Они — искушение, посланное дьяволом, чтобы совратить нас с пути истинного!
Картина сменилась на мечеть в Каире, где имам в своих проповедях клеймил «нечестивцев, искажающих творение Аллаха», и на мегацерковь в Техасе, где пастор-евангелист кричал о «печати антихриста на челе каждого, кто последовал за лжепророком из океана».
Алексей отключил экран. В тишине мостика его собственное дыхание казалось громким. Он не ожидал, что реакция будет столь яростной и… примитивной. Они не пытались понять. Они боялись. А испуганный зверь всегда опасен. Он видел, как самые мощные институты старого мира — экономика, политика, расовые мифы и религия — сливались в едином хоре ненависти. Их гнев был подобен цунами, набирающему силу в открытом океане. И он знал, что очень скоро эта волна обрушится на него.
Он был не просто раздражителем. Он стал символом угрозы всему миропорядку. И с символом старый мир умел бороться только одним способом — полным уничтожением.
Воздух в Ситуационной комнате Белого дома был густым, будто перед грозой. Кондиционер не справлялся, не с холодом, а с тем давлением, что исходило от экранов, висевших на стене. На них сменяли друг друга кадры: пустые фермы в Канзасе, митинги «сухопутных» у парламента Австралии, истеричные проповеди телеевангелистов и, как венец всего, — спутниковые снимки растущих как грибы подводных поселений у побережья Квинсленда.
Президент США, мужчина с уставшим, вылепленным из воска лицом, сидел во главе стола, но взгляд его был отсутствующим, устремленным куда-то в пространство над головами собравшихся. Здесь были министр обороны, сгорбленный и мрачный, председатель Объединенного комитета начальников штабов с железной осанкой, директор ЦРУ, чье лицо ничего не выражало, и несколько ключевых советников.
— Господин президент, — начал министр обороны, откашлявшись. Его голос был хриплым. — Ситуация переходит все допустимые границы. Мы наблюдаем не миграционный кризис. Мы наблюдаем системный коллапс международной стабильности. Экономики ключевых союзников в Азии и Восточной Европе парализованы. Внутри страны — социальный взрыв из-за наплыва… возвращенцев.
— Возвращенцев, которые не хотят работать, — мрачно добавил один из советников. — Они требуют пособий, которые нам нечем платить, потому что налоговые поступления падают. Это порочный круг. И в его центре — один человек.
На экране появилось лицо Алексея, снятое с одного из его роликов. Спокойное, с горящими глазами. Директор ЦРУ щелкнул презентером, и изображение сменилось на карту мирового океана с десятками красных меток — предполагаемых местоположений «Утренней Зари».
— Архант, — произнес директор ЦРУ, и в его устах это прозвище звучало как диагноз. — Мы оцениваем его не как лидера секты или беглого ученого. Наши аналитики присвоили ему классификацию «ОМП-Омега».
В комнате повисла тишина. «Оружие Массового Поражения» — это была терминология, применяемая к ядерным арсеналам вражеских государств, к биологическим угрозам.
— Омега? — уточнил президент, нахмурившись.
— Конечная угроза, сэр, — пояснил директор. — Угроза самому существованию сложившегося миропорядка. Он не взрывает города. Он взрывает основы. Экономику, социальную структуру, саму биологическую идентичность человечества. Его послание — это вирус, против которого у нас нет антидора. Каждый его ролик наносит ущерб, сравнимый с применением тактического ядерного оружия по экономике целого региона.
Председатель ОКНШ, генерал с седыми висками и холодными голубыми глазами, положил ладони на стол.
— С ним нельзя договориться. Его нельзя купить. Его идеология исключает компромисс с нашей системой. Пока он на свободе, он — живое доказательство того, что наш путь — тупиковый. Он — альтернатива. И альтернативы, сэр, особенно столь привлекательные для миллионов, нельзя оставлять на карте. Это вопрос национальной безопасности номер один.
— Что вы предлагаете? — спросил президент, и в его голосе прозвучала тяжелая, выстраданная покорность судьбе.
Генерал обменялся взглядом с директором ЦРУ.
— Мы имеем разведывательные данные о возможном районе его нахождения в Тихом океане. Эсминец «USS Zumwalt» находится в готовности в этом квадрате. Ему нужен приказ.
— Приказ на что? — президент смотрел на генерала, уже зная ответ.
— На нейтрализацию угрозы, сэр. Любой ценой. Цель — корабль «Утренняя Заря». Мы не можем рисковать и пытаться взять его живьем. Его смерть должна быть быстрой, неоспоримой и публичной. Это послание должно услышать всё человечество.
Президент закрыл глаза. Он видел за ними не карты и корабли, а заголовки газет, обвинения в убийстве, возможно, войну с новой, зарождающейся цивилизацией. Но он также видел и пустые полки магазинов, и горящие города, и полное крушение всего, что он должен был защищать.
Он медленно кивнул, не открывая глаз.
— Сделайте это. — Его голос был безжизненным. — И чтобы это выглядело как… акт защиты свободного мира от террориста. Оформите соответствующие брифинги для прессы.
Приказ был отдан. Карающий меч занесен. Охота на пророка, объявленного оружием массового поражения, началась. В протоколах это будет названо «операцией по поддержанию стабильности». Но в тишине Ситуационной комнаты все понимали истинное название — убийство из страха. Убийство идеи, которая оказалась сильнее всех их армий.