Чтение онлайн

Первая фаза Четвертой России (1881–1917). Вспомним ситуацию перед 1881 годом. Два гиганта — Толстой и Достоевский создают шедевр за шедевром: 1869-й — «Идиот», «Война и мир», 1873-й — «Бесы», 1877-й — «Подросток», «Анна Каренина», 1881-й — «Братья Карамазовы». Постепенно становится ясно (или не ясно, но все равно чувствуется), что это уже не совсем литература, а некая над-литература: то ли пророчества в виде романов, то ли романы-обобщения. В любом случае, судить Толстого или Достоевского но меркам стилистического совершенства или психологической достоверности персонажей все равно что заставлять академика пересдавать кандидатский минимум. От Толстого и Достоевского один шаг до высшей ступени литературы, в которой воедино сольются религия, наука и искусство. Однако один шаг этот столь велик, что для него понадобился целый имперский цикл, тот самый, в котором мы живем (1881–2025).

Могла ли Россия, столь долгие годы отдавшая постижению Бога, свой самый напряженный духовный поиск завершить на вполне светской ноте? Факты таковы, что с 1881 по 1917 год в России произошел небывалый и ничем не оправданный всплеск философских поисков и открытий в русской религиозной философии.

Первым обычно вспоминают Владимира Соловьева (1853–1900), выдвинувшего идею «всеединства». «Избрав своим философским делом оправдание «веры отцов» на «новой ступени разумного сознания» и отвергая материализм революционно-демократической мысли, Соловьев предпринял наиболее значительную в истории русского идеализма попытку объединить в «великом синтезе» христианский платонизм, немецкие классический идеализм и научный эмпиризм».

Именно Соловьев «стоит у истоков «нового религиозного сознания» начала XX века: богоискательства и религиозной философии Н. Бердяева, С. Булгакова, С. и Е. Трубецких, II. Флоренского, С. Франка и других», как сказано в «Философском энциклопедическом словаре».

Первая фаза Ирана (1905–1941). «Экономическое и политическое закабаление Ирана, оккупация части его территории турецкими, английскими и царскими войсками, соглашение об окончательном разделе Ирана на сферы влияния — все это усилило антиимпериалистические настроения в Иране. Даже иранское правительство, состоявшее из представителей феодальной верхушки, занимало в 1915 году резкую антианглийскую позицию. И наоборот, Германия, воевавшая против Англии и России, казалась многим националистически настроенным буржуазным и помещичьим деятелям Ирана страной, на которую можно было опереться в борьбе против Англии и царской России» (М. Иванов).

Так зарождается мощная политика уравновешивания. Сначала на территории Ирана сталкиваются Россия и Англия. Затем, когда Англия и Россия договариваются между собой, в столкновение вовлекается Германия. В результате «у семи нянек» дитя оказывается достаточно самостоятельным и независимым. Когда в конечном счете Россия, Англия и Германия оставят надежды руководить строптивой страной и лишь США сохранят империалистические иллюзии, Иран уже наберет силу, и последний «наставник» вылетит из Ирана в 1979 году как пробка из бутылки шампанского в новогоднюю ночь.

Вторая фаза Четвертой России (1917–1953). Важный нюанс — большевики пытались опираться на технократический класс (пролетариат), и это во многом определило их победу: ведь 144-летие, в коем совершалась эта революция, — время создания индустриализованной, пролетаризированной державы. Теперь мы видим результаты работы 72 лет: псе население страны, включая и жителей сельской местности, превращено в пролетариев (рабочих), над которыми властвует класс технократов.

Пролетарская революция, породившая 72 года так называемого социализма, в конечном счете привела лишь к количественному преобладанию пролетариата. В остальном же рабочий класс становится максимально закрепощенным, несамостоятельным и чрезвычайно далеким от реальной власти.

Вторая фаза Ирана (1941–1977). Вторая фаза в своем разгаре вдруг покончила с политикой равновесия. Шах выступил с заявлением о том, что курс на нейтралитет, которого «Иран придерживался в течение 150 лет, ничего хорошего не сулит». Монарх предлагал смело избрать новый путь и «приобрести себе достойных союзников». Речь шла о резкой переориентации на США. Однако удивительнейшим образом новая политика не привела к очарованию иранцев американскими прелестями. Скорее, наоборот — США подпали под обаяние шахского режима, поверили в него, поверили в то, что дружба с Ираном вовек нерушима… В 1975 году на конгрессе иранской философии шахиня провозгласила программу интеграции философии, науки и религии на Востоке, которая даст возможность избежать переживаемого Запахом духовного кризиса…

Третья фаза Четвертой России (1953–1989). Мы полетели в космос, перекрыли Енисей. Размах проектов рос, дошло уже до поворота рек. Задача технократизации всех ресурсов была выполнена на сто процентов. По цифрам мы вышли на первые места. Конечно, много бестолковщины натворено в этой гонке. Но на то и существует четвертая фаза, чтобы все упорядочить.

Третья фаза Ирана (1977–2013). «Шиитская вера усилила свойственное иранцам глубокое убеждение, что они уникальны и превосходят всех в культурной сфере» (Р. Коттам). Именно сочетание веры в свои силы, могучей энергии и одновременно некоего запретительного фона даст возможность новой иранской культуре, как следует поварившись в своем соку (аналог «кухонной» культуры брежневских времен), выплеснуться после 2013 года на мировые просторы.

Четвертая фаза Четвертой России (1989–2025). 72 года советской власти совсем недавно окончились, и жизнь еще должна доказать положения теории. В любом случае, образ «империи зла», в который крепко поверил Запад, — чистая маскировка, абсолютная липа. Мы не злые. Страдания темного времени не опустошили и не озлобили нас, они лишь отучили нас от сытой и самодовольной жизни, сделали менее зависимыми от жизненных благ. Образ вооруженного до зубов, агрессивного монстра вскоре растает как снег. Да, но что же останется? Останется индустриальный гигант с полностью технократизированным населением и колоссальным интеллектуальным потенциалом. Очень скоро окажется, что к предстоящей всемирной схватке за информационное господство лучше всех готова именно Россия. Вот так, под прикрытием ракет и танков, создавалось, может быть, самое пацифистское общество в мире.

На этом рекламно-обзорная глава заканчивается. Тем, кто не понял, о чем она, стоит обратиться к полному тексту «Поисков Империи». Тем, кого эта глава заинтриговала, также стоит обратиться к полному тексту «Поисков Империи». (Все вопросы по приобретению книги можно обсудить но телефону 718-24-35.)

Для тех, кто решил обойтись без полного текста «Поисков», буквально несколько заключительных слов: именно обнаружение и описание двадцати имперских циклов я считаю первой и пока единственной практической победой новой науки — теоретической истории.

Принцип 61. Продолжая 21-й принцип, стоит отметить, что именно имперские циклы являются неким фокусом всемирной истории, точно так же, как фокусом всей жизни человека (не отрицая значения детства и старости) является именно период возмужания, период генерации собственных идей. Таким образом, Запад — старость человечества. Восток — детство человечества. И лишь Империя — ум, честь и совесть всемирной истории.

Принцип 62. Важнейшим фактором поиска имперских циклов остается обнаружение революций и революционных переломов, идущих в годы Змеи или около года Змеи — годы Дракона и Лошади. Желательно, чтобы был ряд таких дат, причем крупные революции должны отстоять друг от друга на 36, 72 года.

Принцип 63. Другой фактор — беспрецедентно сильная политика, приводящая не к одномоментному взлету, а к созданию долговременных политических образований, будь-то государство, империя, долгосрочный союз государств, политический лагерь.