Рождение и гибель цивилизаций
Шрифт:
Как увидит Иисус, что кто-то на земле собирается на чудо-остров, сразу начинает дуть на землю.
И от его дыхания начинался танец божественных ароматов и благовоний, которые кружили и туманили головы людям так, что они не могли сдвинуться с места.
Но все-таки ангелам, святым и детям разрешал Иисус проникнуть в невесомость на чудо-остров пестрокрылых и разноцветных сов и поиграть с разноцветными часами Преображения.
Сколько же дивной радости было!
С какой любовью и весельем переводили они стрелки, сколько тогда цветов вырастало, сколько зверюшек исцелялось!
Звонкий смех наполнял чудо-остров пестрокрылых разноцветных сов.
…Только одного не разрешал Иисус: сводить стрелки на двенадцать.
Это он сделает сам, когда придет время.
И тогда уже вся земля зацветет, заблагоухает и преобразится на веки вечные».
Можно обнаружить параллели между исследуемыми произведениями и связанными с ними поступками и умонастроениями авторов.
Данте Алигьери направил три послания па латинском языке (латынь сохраняла для Европы роль международного языка, ибо средневековая римско-католическая церковь совершала службы на латыни) королю Генриху VII (1275–1313; король королевства Германия с 1308, император с 1312 года). Первое письмо было передано королю в 1310, последнее в 1311 году (дата аналогичного письма Нострадамуса королю Франции Генриху II была для нас точкой отсчета при определении даты войны будущего).
Войска Генриха VII в 1310 году вторглись в Италию и безуспешно пытались ее подчинить. Данте призывал императора, победоносно вступившего в Эриданскую долину, распространить свое влияние на всю Италию, на всю Европу, вспомнить, что у него есть великий исторический пример: власть римлян простиралась за границы европейского континента. Одновременно Данте написал трактат «О монархии» («De monarchia»), где ратовал за создание всемирной монархии, при которой монарх должен служить народам и не зависеть от Церкви. Интересно, что в «Божественной комедии» короля Генриха VII ждет трон в раю.
Три, а не одно письмо? Возможно, это связано с тем, что «Божественная комедия» состоит из трех частей. Может быть, это часть замысла Данте сделать так, чтобы все связанное с поэмой замыкалось на цифру три. Хотя следует вспомнить, что и Нострадамус написал в связи с «Центуриями» тоже три письма (королю было адресовано одно из них). То есть три письма — это общая для авторов идея.
Форма поэмы Данте соответствует традиционному средневековому жанру — видения. Автор, как и Нострадамус, описывает видения, данные ему свыше (песнь 24 части «Чистилище») [43]:
Я вижу, как послушно на листки Наносят перья смысл внушенный.Нострадамус сознательно стремился погрузиться в такое состояние, которое давало ему картины будущего. Для этого он использовал специальное устройство, напоминающее оболочку в форме яйца. Это устройство имело размер около двух метров в высоту, стояло на полу, внутри него было установлено кресло. Нострадамус садился в кресло, закрывал дверь оболочки, концентрировался и начинал наговаривать видения, приходящие к нему в изолированном пространстве оболочки. Его друг и помощник Шайиньи записывал произносимые слова. После сеанса ясновидения Нострадамус дополнял записи, а затем превращал их в закодированный текст. Нет сведений о том, что Данте искусственно активизировал творческий потенциал. Скорее всего, в стихах речь идет о состоянии высокого поэтического вдохновения.
«Божественная комедия» начинается с того, что главный герой — автор, заблудившись в лесу, символизирующем грехи и заблуждения, встречает трех хищников — «проворную и вьющуюся рысь с шерстью прихотливой», льва «с подъятой гривой» и волчицу, про которую сказано, что она «с худым телом, лютая и злая» (символы властолюбия, честолюбия и алчности) — и с помощью духа римского поэта Вергилия находит «новую дорогу». Символ «три хищника» перекликается со словом-символом «TRI-PALUS» (подпираемый тремя сваями, треножник), с него мы начали исследование катренов Нострадамуса. Нострадамус зашифрованным словом «TRI-PALUS» и упоминанием треножника в строках стихов, во-первых, сообщает исследователям, приступающим к изучению его творения, информацию, без которой невозможно открыть шифр и тайны «Центурий», во-вторых, он говорит посвященным и тем, кто придет к пониманию истинного смысла знака «TRI-PALUS», что он знал тайну и ее значимость не сравнима даже с тайнами самого пророка. Поэма Данте — гимн цифре-знаку «3» (три). Все элементы «Божественной комедии» от трехстиший как стихотворной формы до образа Бога единого в трех лицах — развивают наполняющую произведение идею, которую я сформулировал бы так: есть тайна, касающаяся существующего в этом мире и воспринимающегося в виде трех самостоятельных, не связанных между собой реальностей, и состоит эта тайна в том, что на самом деле эти три реальности части одного единого. То есть Данте знаком с тайной знака «TRI-PALUS», скрываемой Нострадамусом.
Среди множества героев — исторических и вымышленных лиц — ярко описанными персонажами «Божественной комедии» являются герои греческой мифологии, о которых мы прочитали и у Нострадамуса:
а) перевозчик через реки подземного царства- мертвых Харон (песнь 3 части «Ад») [43]:
Старик, поросший древней сединой… Харон сзывает стаю грешных. Вращая взор, как уголья в золе, И гонит их, и бьет веслом неспешных.6) кентавры во главе с Хироном (песнь 12 части «Ад») [43]:
Меж ним и кручей мчались друг за другом Кентавры, как, бывало, на земле… Хирон, Ахиллов пестун величавый, А третий — Фол, с душою грозовой.Имена главных героев произведения содержат те же буквы, существование и перемещение которых по циферблату часов Нострадамуса создает «историю нострадамусовского мира букв». Это буквы «Т», «А», «Е», «G», «L» в именах Данте (Dante), Вергилий (Vergilius), Беатриче (Beatrice).
Повествование, события поэмы разворачиваются, как и у Нострадамуса, между царством Люцифера — «цто дна Вселенной» и Раем — «святой страной», где «Свет Неизреченный», «Верховней-шее Счастье» и «Нескончаемая Сила».
В завершающей произведение тридцать третьей песне части «Рай» говорится о счастливых переживаниях автора, увидевшего «Свет Неомраченный», что очень похоже на нострадамусовское «Это, засиявшее Божественным светом». О стремлении увидеть этот свет в поэме говорится не раз. Автор мечтает узреть «лучи того, кто движет мироздание» (песнь 1 части «Рай»), Аналогичный Свет от слова «CHRIST» увидел и Нострадамус.
Через всю поэму проходит мысль о перерождении автора, слиянии Данте с возлюбленной Беатриче, о слиянии их с «первою звездой», в результате которого становится возможным «увидеть Сущность, где непостижимо природа паша слита с Божеством» [43]:
Прославь душой того, проговорила, Кто дал нам счастье слиться с первою звездой… И этот жемчуг, вечно нерушим, Нас внутрь воспринял, как вода — луч света, Не поступаясь веществом своим. Коль я был телом, и тогда, — хоть это Постичь нельзя, — объем вошел в объем, Что должно быть, раз тело в тело вдето. То жажда в нас должна вспылать огнем Увидеть Сущность, где непостижимо Природа наша слита с Божеством. Там то, во что мы верим, станет зримо, Самопонятно без иных мерил. Так первоистина неоспорима. …огнезарный круг Затих и с ним — рождавшийся в пречистом Смешенье трех дыханий нежный звук.Эти трехстишия говорят о свете неземной любви Данте к Беатриче, которым проникнуто все творчество поэта, о чувстве, которое сделало его гением мировой поэзии. Но эти же трехстишия как будто специально написаны, Чтобы прокомментировать трансформации на циферблате часов имен персонажей нострадамусов-ского послания в слово «CHRIST».
В финале поэмы Данте пишет [43]:
Все — слитое столь дивно для сознанья, Что речь моя как сумерки тускла… Единый миг мне большей бездной стал, Чем двадцать пять веков — затее смелой… Я увидал, объят Высоким Светом И в ясную глубинность погружен, Три равноемких круга, разных цветом. Один другим, казалось, отражен, Как бы Ирида от Ириды встала; А третий — пламень, и от них рожден… Круговорот, который, возникая, В тебе сиял, как отраженный свет, Когда его я обозрел вдоль края, Внутри, окрашенные в тот же цвет, Явил мне как бы наши очертанья; И взор мой жадно был к нему воздет. Как геометр, напрягший все старанья, Чтобы измерить круг, схватить умом Искомого не может основанья, Таков был я при новом диве том: Хотел постичь, как сочетаны были Лицо и круг в слиянии своем; Но собственных мне было мало крылий; И тут в мой разум грянул блеск высот, Неся свершенье всех его усилий. Здесь изнемог высокий духа взлет; Но страсть и волю мне уже стремила, Как если колесу дан ровный ход. Любовь, что движет солнце и светила.