Чтение онлайн

– «Я думаю, у местных единорогов есть возможность как-то поддержать вашу жизнь еще на какое-то время, мисс Дрим» – почему-то я не сомневалась в том, что сказала старуха. Похоже, бывшая красавица уже чувствовала, как слабеют ее силы, и впервые с момента своего пробуждения в замке принцесс, я задумалась о том, что такая смерть, наверное, была самой мирной и предпочтительной из тех, что я могла бы себе только представить – «Мы можем домчать вас в новый медицинский центр, и думаю, что там…».

– «Ох, полно тебе, дорогая!» – слабо рассмеялась единорожка, принимая из копыт внука широкий, плоский пенал. Сделанный из какого-то дорогого дерева, подобного которому я еще не видела в этом мире, он оказался удивительно тяжелым, когда слабеющие ноги старой кобылы передали его мне – «Молодость мне не вернет никто, даже Богиня, а существовать вот так вот, день за днем проводя в своей спальне, ставшей для меня персональной, обустроенной камерой, я не собираюсь. Небесные Луга ждут меня, как и всех пони, и нет смысла оттягивать знакомство. Но полно говорить о грустном – прошу, возьми этот пенал и открой его. Открой и посмотри, что оставляет вам на память о себе Мелоди Дрим».

– «Это… Это два медальона» – выполненные из легкого, серебристого металла, небольшие они удобно устроились у меня на копыте. Почти невесомые, они казались лишь обрамлением для двух абсолютно черных камней, чья ониксовая поверхность жирно блестела на свету. Ограненные в форме наших меток – ручки и слитка стали, украшения притягивали взгляд своей соразмерностью и какой-то неброской красотой, и лишь при ближайшем рассмотрении я увидела сотни мелких значков, бегущих по краю матово поблескивающего металла – «Красиво. Гораздо красивее чем все, что я когда-либо видела на богатых и знатных пони. Спасибо вам».

– «Пустое» – отмахнулась от моей благодарности бабка – «Тем более что это совсем не для вас. Не спрашивайте меня, дети, ни о чем – я и сама с трудом могла бы рассказать вам, о чем я думала, создавая эти камни. Но знайте, когда придет их час, вы вспомните о моем наследстве. А пока же храните его. Быть может, оно вам и не понадобится».

– «Мы исполним твою просьбу, бабушка. Клянусь».

– «Ну, вот и славно, мой милый» – ухмыльнулась единорожка, пристально глядя на меня. Казалось, она хотела что-то спросить, но каждый раз одергивала себя, не решаясь задать мучивший ее вопрос – «Как жаль, что богини не слышат наших молитв…».

– «Кто вам такое сказал? Они слышат нас» – я подпустила в голос оптимизма и удивления, словно моя собеседница позволила себе сомневаться в чем-то настолько очевидном, что было известно каждому малышу – «Вы можете в это не верить, но это именно так».

– «Да где уж им» – откликнулась старуха – «Иногда я думаю, что все это – лишь часть какого-то массового заблуждения или изживший свое обычай, но все-таки, он приносит мне некоторое облегчение. Душевное спокойствие, которого мне так не хватает в эти дни».

– «Они слышат» – я уверенно тряхнула головой, вызывая к жизни дробный перестук стеклянных бусинок на кончиках десятков черно-белых косичек, в которые была заплетена моя грива – «Госпожа слышит молитвы, обращенные к звездам. Думаю, что ее сестра знает о многом, с чем верующие в нее делятся с полуденным солнцем. Но вы можете думать иначе. В конце концов, религия – это система верований, которые служат одной лишь цели – спасению самой души. Ее сохранению. Слабые души не требуют наказания в посмертии – они могут и просто раствориться во вселенной, не оставляя после себя ничего, но мне кажется, что Богиня слишком добра, чтобы допустить такое».

– «Хотелось бы, чтобы это было так…».

– «Поверьте ее Первой Ученице» – улыбнулась в ответ я, чувствуя, как копыта бабки сжимают мою ногу – «Она знает. Она нас слышит. Всего-то, что нужно – лишь немного веры, веры в то, что все было не напрасно. В то, что жизнь продолжится, и через много-много лет, в жизнь войдут наши дети. Какими они будут, хорошими или плохими, богатыми или бедными – мы не знаем, но мы можем быть уверены, что даже после нас останется новая жизнь. Новое начало».

– «Хорошо сказано. Спасибо тебе, моя дорогая» – слабо кивнула головой кобыла, зарывшись носом в гриву обнявшего ее Графита – «Ну-ну-ну, мой мальчик. Не нужно так расстраиваться. Я думала, что твоя хозяйка научила тебя ценить жизнь и смерть. Спасибо, что привел ко мне свою избранницу – теперь я вижу, что принцессы в ней не ошиблись. Она знает смерть, но откуда-то знает и цену жизни, и я благословляю твой выбор. Ты слышишь меня? Лучше нее тебе не найти. Да и ей…».

– «Спасибо, бабушка» – негромко простонал Графит, обнимая почти исчезнувшее в его объятьях тело – «Прошу тебя… Не уходи».

– «Я рада, что у меня остался хотя бы один достойный внук» – откидываясь на подушки, негромко проговорила Мелоди. Неуверенно нахмурившись, я оглянулась, не зная, стоит ли позвать сюда слуг или иных обитателей дома – кобыла определенно готовилась покинуть этот мир. Я понимала это по ее участившемуся дыханию, лихорадочному блеску глаз, беспокойным движениям… Но заметив обращенный ко мне взгляд старухи, я все поняла, и присев на скамейку, крепко сжала ее копыто – «Спасибо… Вам. А теперь – почитай мне, Стар».

«Время врачует все раны, но бойся прожить жизнь свою бесцельно» – дрогнувшим и каким-то помолодевшим вдруг голосом начал Графит, присев рядом со мной возле кровати, и открыв лежащую на кровати книгу на одной из страниц – «Жизнь – это шанс, не упусти его. Жизнь – это красота, удивляйся ей. Жизнь – это мечта, осуществи ее. Жизнь – это долг, исполни его. Жизнь – это игра, так играй! Жизнь – это любовь, так люби. Жизнь – это тайна, разгадай ее. Жизнь – это трагедия, выдержи ее. Жизнь – это приключение, решись на него. Жизнь – это жизнь, спаси ее! Жизнь – это счастье, сотвори его сам. Жить стоит – так сделай это достойно, и когда последний луч коснется твоих закрывающихся глаз, ты поймешь, что конец пути – это лишь его начало» [205] .

Наконец, последние слова стихли. Осторожно положив неподвижную ногу на одеяло, я поднялась, и обойдя застывшего мужа, осторожно закрыла лежавшую в его копытах книгу. Крепко обняв его вздрогнувшую спину, я неслышно вышла из комнаты, чтобы оповестить о произошедшем слуг. Долго искать мне не пришлось, и уже через десять минут, комната наполнилась входящими и выходящими пони. Приглушенными голосами они что-то говорили, о чем-то расспрашивали друг друга, пытаясь задавать какие-то вопросы и мне, но я лишь сердито отмахивалась от глупцов. Не замечая никого и ничего, Графит сидел рядом с кроватью Мелоди Дрим и беззвучно плакал, вздрагивая и кривясь, как плачут сильные, не умеющие этого делать мужчины.

– «Прости, что втянул тебя во все это».

Провожали нас с помпой – всем домом. Успевшая было подняться суета быстро сошла на нет, когда появились хозяева дома. Пара белых единорогов торопливо вошла в комнату, и толпившиеся в ней слуги, с поклонами, быстро стали покидать помещение, бросая на нас настороженные взгляды. Оставшаяся горничная уже приготовила чистую простыню, которую держала перед собой, и ждала только команды своих хозяев, с недовольными минами обозревавших открывшуюся им картину.