Чтение онлайн

– «И повезло же мне оказаться в одной команде с неудачниками!» – злобно прошипела Клауд, крепко сжимая копье и в упор глядя на остальных, выплевывая злые, зажигательные фразы – «Ну да ладно, мы исправим весь этот фарс. Больше никаких пряток! Никакого ползания в грязи! Только честная схватка, один на один! Пегасы вы или кто? Вы со мной?».

И я допустила ошибку. Я не заткнула рот этой горячей сучке, как рвался, требовал внутри меня мой невидимый симбионт. И они пошли, пошли за ней, распялив крылья и блестя копьями, словно на параде по случаю очередного гвардейского марша. Застонав, я могла лишь распялить крылья, бросаясь вслед за скользящими к башне телами, и тихо молиться, чтобы задуманная этой бешеной гвардейской сучкой атака не угробила нас всех.

К сожалению, молитва не помогла. Видимо, в душе, я все равно оставалась той же молодой, легкомысленной пегаской, снова лезущей не в свое дело и замахнувшейся на то, чего никогда бы не смогла изменить. Лихорадочно работая крыльями, я уже нагнала было строй, но в этот момент, на фоне светлеющего неба, в наши морды уперлись длинные, блестящие копья, слепящие наши глаза отраженным светом занимающейся зари. Послышался дружный выдох – и поднимающийся строй сломался, рассыпаясь уходящими в стороны и падающими фигурами. В одно мгновение мы потеряли четверых. «Ш-ша-а!» – копья кольнули второй раз, и кто-то присоединился к валившимся в темноту пегасам, оглашая окрестности башни громким криком боли и страха. Прижавшись к стене, я пережидала, уцепившись быстро немеющими копытами за выщербленные, торчащие во все стороны камни, выступавшие из слабеющего с годами раствора. Где-то над моей макушкой тихо переговаривались незнакомые голоса. Оставшись в меньшинстве, остатки моего десятка отступили к подножию башни, откуда еле заметно взблескивали навершия остававшихся у нас копий.

– «Ну что, жеребятки, обосрались?» – кажется, кто-то решил побахвалиться и свесился за парапет, опрометчиво держа свои копыта поблизости от моей морды – «Солнце уже поднимается, а это значит, что вы проиграли. Удачи стать кормом для мантикор, лузеры!».

«А вот это ты, блядь, зря!» – понимая, что висеть дальше нельзя, я неистово хлопнула крыльями, стремительным прыжком поднимаясь над парапетом башни, с тихим ужасом понимая, что на меня, должно быть, сейчас смотрят не менее пяти копий врага. И я не ошиблась, но главное было то, что на меня смотрели очень круглые, обалдевшие глаза того говоруна, что орал нам с башни. Шлем на его голове был модным, с прорезью для гривы, и недолго думая, я, что было сил, уцепилась копытами и даже зубами за этот шикарный белый пучок, имитирующий гребень настоящего боевого шлема – и кубарем свалилась вниз, перекидывая его через себя, за край парапета.

– «Тва-а-а-арь!» – вопль, раздавшийся возле моего уха, едва не оглушил меня. Лягаясь и брыкаясь, я старалась покрепче схватить вырывавшегося из моих цепких лапок пегаса, но силы были явно неравны. Взмахнув крыльями, он почти сумел вырваться из моих слабеющих копыт, крепко приложив меня по голове кованым копытом, но раздавшийся где-то рядом свист, и последующий за ним звонкий удар мгновенно превратили его в бессильно раскинувшуюся в воздухе тряпичную куклу. Лихорадочно взмахнув крыльями раз, затем второй, я замедлила наше падение, и быстро спланировала вниз, следуя за указывающим мне дорогу хвостом розового пегаса, вовремя пришедшего мне на помощь.

– «Насколько все плохо?»

– «Очень плохо, Скр... командир» – как всегда, Хай был до ужаса лаконичен, туго затягивая пропитавшуюся кровью повязку на ноге очередного раненного – «Из десяти нас стало пятеро. Еще трое могут сражаться, один – способен только летать. Но вот Черри…».

– «Что, что с ней? Веди!» – я почувствовала невольный ужас. Если что-то случилось с этой скромной белой пегаской, я никогда себе этого не прощу.

Зрелище и в самом деле оказалось отвратительным. Копье, метко пущенное кем-то из врагов, вошло пегаске прямо в живот, где и застряло, отвратительно покачиваясь между ее сведенными судорогой ногами. Свернувшись клубком, она лишь тихо стонала, истошным визгом реагируя на малейшее прикосновение к своему телу.

– «Зелье давали?» – напряженно спросила я, присаживаясь рядом с пострадавшей. Внутри меня словно заводилась стальная пружина…

– «Так у нее же в животе это… Торчит вон! Оно не поможет, если эта штука останется в ней!».

– «Переверните ее на спину и держите крепче» – столпившиеся вокруг меня пегасы попытались было протестовать, но вздрогнули и подчинились, мельком взглянув в мои глаза – «И приготовьте зелье».

Интересно, что они все время в них находят?

– «Черри, открой глаза, открой глаза-а… ОТКРЫВАЙ ГЛАЗА, МАТЬ ТВОЮ! Вот так. А теперь смотри на меня, смотри прямо мне в глаза…». Башня, время, занимающаяся заря и столпившиеся вокруг пегасы – все было забыто, все выброшено из головы. Тут нет Скраппи Раг – тут есть только врач, который должен помочь. И он поможет.

– «Я помогу тебе, Черри. Я тебе помогу. Ты веришь мне? Кивни головой, если да. Во-от, молодец… В ГЛАЗА СМОТРЕТЬ! Я тебе помогу…» – бормоча и глядя в глаза пегаске, я заставила себя раствориться, утонуть в ее широких от боли и ужаса глазах, сосредоточившись лишь на ощущении шершавого древка, тихо покачивающегося рядом с моим копытом. Тянуть пришлось аккуратно, не раскачивая, и надеясь, что мне удастся не повредить аналог брюшной аорты, мимо которого, по большой и счастливой случайности, прошло копье. Пегаска лежала тихо, едва слышно постанывая в такт биению своего сердца все то время, пока я тихо, но настойчиво вытягивала из нее скользкое, покрытое кровью древко, успокаивающе гудя и не отрывая взгляда от ее широко распахнутых глаз. Лишь под самый конец у пегаски прорезался голос, сорвавшийся на громкий крик, когда длинное острие покинуло ее живот с отвратительным чмокающим звуком.

– «Бутылку!» – белая посудина упала в мои копыта, но попытки влить что-то в рот катающейся по земле Черри ни к чему не привели – пегаску начало тошнить.

«Позывы на рвоту. Умирает. Не спасти. Или…».

– «Держи ее! КРЕПЧЕ, ТВОЮ МАТЬ!» – решение было спорным, и даже опасным, но другого выхода не было – «Держи ей морду!».

– «О мать Селестия! Зачем же вы ее так мучаете?!» – потрясенно прошептал кто-то, глядя, как трясущимися ногами, я заливаю в нос давящейся пегаски тихо булькающий раствор [5] . Часть пролилась на мои копыта, часть вылетела с кашлем из судорожно открывающегося рта, но державший умирающую Крак не отпускал, и вскоре я увидела, как на горле Черри заходил кадык, проталкивая внутрь пегаски порции лекарства. Прошло несколько мучительных минут, прежде чем я заметила, что огромная рана на ее животе перестала кровоточить, и вскоре, белоснежная пегаска уже могла приоткрыть мутные, словно после долгой попойки, глаза, под облегченный вздох окружающих нас пони.

– «Ну ты даешь, Раг» – ошарашено покачала головой Клауд, наблюдавшая за моими действиями со стороны, крепко держа дергающегося пленника – «А с ним что ты делать будешь?».

– «Снимите с него доспехи» – видевший все белоснежный пегас дергался и испуганно мычал, видимо, в полной мере насладившись происходившим прямо напротив него действом и уже прикинув, что мы сделаем с ним, раз не побоялись так поступить со своим товарищем – «И доспехи Черри сюда несите».

– «Что ты задумала, мелкая?» – недоверчиво вмешалась желтая пегаска, глядя, как я задумчиво примеряю на себя разрозненные части доспехов – «Солнце уже взошло. Нам всем каюк, если не уберемся отсюда!».

Не слушая причитаний этой довольно странной «гвардейской пегаски», я копалась в груде железа, лежащей возле моих ног, мысленно сделав себе заметку выяснить, за что ее турнули из ее обожаемой гвардии. Если хотя бы большая часть из них окажется столь же вопиюще некомпетентна… Но медлить и вправду было нельзя.

– «Эм-м… Командир, ты чего это задумала, а?» – настороженно спросил меня Рейн.

– «Ремни затяни на спине. Потуже… Еще… Все, хватит!» – детали нагрудников, вычурная форма которых напоминала песочные часы, хорошо подошли для того, чтобы укрыть мои живот, пах и бедра, а надетый на голову шлем превратил меня в небольшую, с трудом стоявшую на ногах, стальную башенку.

– «У нас с вами всего один шанс» – с трудом повернувшись к остальным, я мрачно сверлила их глазами через прорезь чужого шлема – «Мы можем забраться на эту башню – или сдохнуть, пытаясь сделать это. Да, вы можете убежать или спрятаться, скрываться или удирать, как кое-кто предлагает вам сделать это вместе с ней. Я – остаюсь. Я полечу на эту сраную башню и сверзнусь на головы всем тем ублюдкам, которые засели на ней, попытавшись забрать с собой всех, кого только смогу. Но даже если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни, я знаю, что смело посмотрю в глаза всем тем, кого я когда-нибудь встречу в солнечной стране, за порогом смерти. И я смело посмотрю им в глаза, зная, что я до конца выполнила свой долг. Что я умерла для того, чтобы они могли жить!».