Чтение онлайн

Прежде всего, оказалось, что китайцы считают меня грубым неотёсанным варваром и не знают, что именно мне нужно, а, вернее, как именно меня использовать в своих целях. У меня не было визитки, одет я был довольно нелепо, задавал неправильные вопросы. А потом я обратил внимание, что к Вон Ханю вне «протокола» обращаются совсем иначе, а именно — как к господину Ли. Ли Паню. От нечего делать я ещё раз открыл на ноутбуке личное дело своего провожатого. С фото на меня смотрело лицо китайца с вьющимися русыми волосами. Я перевёл взгляд на Вон Ханя: лицо было похоже, как и все китайские лица для европейца, вот только волосы у него были прямыми и чёрными. Хорошо, цвет волос можно поменять — может быть, у китайцев мода такая — но зачем их выпрямлять?! Да, женщины и не на такое способны ради неординарной внешности, ради смены имиджа, но не мужчины же! Выходит, мой китаец оказался липовым Вон Ханем.

Первым вопросом было: почему я сразу не озаботился сопоставлением внешности своего человека? Следующим вопросом было: кто подослал ко мне этого неадеквата? Даже закралась мысль, что меня взяли в разработку местные спецслужбы, а какая-то часть информации о моей персоне и сокрытых целях просочилась наружу. Но почему тогда эти китайцы называют моего провожатого другим именем? Неужели местные спецслужбы не могли озаботиться нормальной легендой? Пороть горячку я не стал — в сердце бурлила холодная ярость, но разум оставался чистым. Зато вечером в номере парень был прижат к стене в прямом и переносном смысле этого слова.

Ему хватило лишь одного взгляда на снующие вокруг меня молнии, а также одного вопроса, произнесённого на чистейшем китайском языке: «Кто ты такой и где Вон Хань?» — чтобы всё понять правильно. И тогда китаец сделал ход конём: он врубил дурака.

— Добрый господин, почему вы не поведали мне о знании языка? Ваш китайский просто безупречен! — восхитился мужчина. Его лицо при этом было лицом китайского болванчика: мягким и добрым, без тени возмущения или страха.

— Ваша лесть неуместна, господин Ли Пань. Я повторяю вопрос. Если не получу на него ответа, посчитаю ваше появление происками конкурентов и вынужден буду применить силу.

— Ну что вы, господин Познань! Какая сила? Какие конкуренты? Вы что-то путаете, — продолжал брехать в лицо этот деятель.

— Вам же известно, что такое гуаньси [7] ? Поверьте, я без вас узнаю судьбу Вон Ханя, только тогда вам будет хуже, — с этими словами я достал телефон и принялся звонить.

На чистейшем китайском я переговорил с одним из данных мне резервных контактов. Выяснил координаты одного из местных высокопоставленных стражей порядка. Позвонил ему напрямую, и очень скоро знал точный адрес, а заодно и то, что Вон Хань сейчас дома. Поднял взгляд на китайца. Его хвалёное умение контролировать себя дало трещину: бедолага стоял с отвисшей челюстью, ошалело переваривая только что услышанное и увиденное.

— У вас такие серьёзные гуаньси! — воскликнул он.

— Ты не обо мне думай, голубчик, а о себе. Поехали к Вон Ханю.

И мы поехали. Китаец почему-то продолжал проявлять поразительное бесстрашие, он не верил в опасность для своей тушки. Это нервировало меня ещё больше. Под конец нашего путешествия в такси я раскалился до той точки кипения, когда здравый смысл окончательно отключается, и на первое место выходят эмоции.

Квартирка у Вон Ханя располагалась в такой жуткой дыре, в таком обшарпанном доме, что даже таксист покачал головой и поцокал языком, выражая недоумение обеспеченными пассажирами, что-то забывшими в этом «забытом духами предков» месте. Дома вокруг чуть ли не наползали друг на друга, а между ними можно было просунуть, разве что, локоть. Человек туда точно не пролезет, зато крысы чувствовали себя здесь, как у себя дома. Да они и были у себя дома.

Естественно, окружающие трущобы не добавили мне хорошего настроения. Под моими ударами хлипкая деревянная дверь квартирки едва ли не стонала. Но вот на пороге появилась физиономия хозяина — на этот раз степень сходства приближалась к ста процентам. Коротко кивнув Вон Ханю, я не нашёл ничего лучше, чем съездить тому прямым в глаз, а когда бедолага отлетел вглубь небольшого помещения, следом за ним в полёт отправился и мой незадачливый провожатый.

Следующие полчаса ребята летали по крошечной квартирке, пробивая своими головами хлипенькие перегородки. Жалкие их попытки сопротивления гасились в зародыше, а в стенах неизменно образовывались новые дыры, своим разверзшимся зевом дублируя заполошные крики хитрожопых китайцев. Причины у моего поведения были самыми прозаичными: оказалось, русский просто продал своему китайскому «другу» право встречать влиятельного иностранца. Пока бил, я пытался понять, чего в этой сделке больше — китайского практицизма или русской хитрожопости, но так и не пришёл к конкретному ответу.

Появление дырок не осталось незамеченным и соседями, поэтому очень скоро на огонёк прибыла полиция. Если до того я ещё пытался дозировать силу ударов и гасить норовящие вспыхнуть поля первородных энергий, то теперь последние искры разума поглотила разгоревшаяся с новой силой ярость. Влетевшие в помещение полицейские оказались первыми жертвами фламбера. От мощного энергетического удара их раскидало в стороны, да так, что они «собрали» в полёте все хлипенькие перегородки и вылетели со второго этажа дома — каждый со своей стороны света. Энергетический всплеск не остался без последствий и для моих знакомцев. Они скрюченными в позе эмбриона телами застыли на полу, только конвульсивные подёргивания говорили о том, что китайцы ещё живы. Я сплюнул на пол и вышел прочь из разгромленной квартиры.

На улице меня встретила новая пара стражей порядка, но и их постигла судьба предшественников. Эти двое попытались с ходу применить огнестрельное оружие, поэтому получили значительно более серьёзный отпор. На месте полицейской машины с засевшими под её защитой полицейскими образовалась воронка, по которой ещё несколько минут сновали всполохи разрядов. Я ещё раз сплюнул, на этот раз на оплавленный от запредельных температур асфальт, и пошёл по дороге вглубь трущоб. Голова была пуста, в ней жил только звон — этаким отзвуком от применения нечеловеческих способностей.

Следующий час я просто брёл по улице, полностью погрузившись в свои тяжкие думы. Применение собственной энергетики в боевом режиме неожиданно всколыхнуло воспоминания о дочерях Республики. Перед внутренним взором стоял образ Валери — настолько чёткий, что создавалось ощущение: протяни руку, и сможешь её коснуться. Но это была лишь иллюзия, проявление непонятной фоновой работы воспалённого мозга. Иллюзорность образа не мешала ему вызывать в сознании вполне ощутимые процессы. Меня магнитом тянуло к этой яркой, ослепительной, сильной, живой женщине. От силы эмоций сводило скулы — чувства то и дело прорывались в реальность вполне ощутимым зубовным скрежетом. Когда становилось особенно невыносимо, я хватался за рукоять клинка — он удобно лежал в специальных ножнах, притороченных к бедру, под брюками, а рукоять выдавалась под руку, прорвав ткань кармана. Прикосновение к инопланетному материалу немного снимало напряжение, вот только сопровождалось очередным выбросом энергий, так что я то и дело окутывался мерцающим «звёздным» пологом.

Из бездны собственных фантазий, из недр чудовищного психологического срыва, меня вывел голос возникшего из темноты незнакомца. Голос безуспешно обращался ко мне по фамилии, настойчиво требуя подтвердить или опровергнуть мою личность. Я поднял взгляд на замершего передо мной человека. Сознание начало проясняться, образ валькирии отступил, поблек, утратил самостоятельное воздействие на органы чувств. Передо мной стоял очередной китаец, лицо невольно скривилось, как от привкуса лимона. С некоторых пор эти ненормальные начали меня раздражать. Мне было плевать на их культуру, я не собирался к ней приобщаться. Мне нужна была от них конкретика, а не эти вечные политесы и расшаркивания.

— Я Познань, — ответил на чистейшем китайском. — Как вы тут живёте? Мне надо найти мастера, а вместо этого я уже два дня питаюсь какими-то нелепицами. Как вы свою экономику-то построить умудрились? С таким-то подходом?

— У моего народа богатая история, господин Познань. Это подразумевает и богатую культуру. Нельзя просто взять и ударить по рукам. Нужно сначала обо всём договориться. Впрочем, я здесь как раз для того, чтобы помочь в ваших поисках.

— Откуда вы меня знаете и откуда знаете, что именно мне нужно? — задал я вопрос, который следовало задать ещё до начала этого нелепого разговора.