Рождение нации
Шрифт:
– И хочется тебе не только вечерами, но и ночами учиться, когда нормальным людям спать положено,– недовольно ворчал охранник вслед взбегавшему на второй этаж пустынной школы Михаилу.
Еще одно удобство места работы Михаила заключалось именно в том, что он имел возможность ночами вот так проникать в кабинет информатики и бесплатно, то есть фактически за счет школы, выходить в Интернет. Воспользовался такой возможностью он и сейчас. Михаил не использовал компьютеры школьных преподавателей информатики, зная, те наверняка отследят, что кто-то пользовался аппаратурой в их отсутствие. Он просто подключал к Интернету свой ноутбук. Еще в позапрошлом году, только начав учиться в университете, Михаил со всей очевидностью осознал, что без собственного компьютера современному студенту никак не обойтись. И он, откладывая деньги с каждой зарплаты, через три месяца приобрел-таки ноутбук. До того знакомый с компьютером весьма поверхностно, Михаил уже к концу первого курса прошел путь от «чайника» до весьма уверенного пользователя. Тут сыграло свою роль и то, что работая в школе, он имел возможность постоянно консультироваться у профессиональных преподавателей информатики.
Михаил отпер кабинет, не включая света, подключился к модему информатиков и вскоре уже блуждал по просторам Рунета. Он забил в адресную строку имя Татьяна Алексеева и включил поиск. Михаил очень надеялся, что работа, которую ему настоятельно советовал прочесть профессор, выложена в Интернете. Но, увы, находились только отзывы, или статьи о той работе других авторов, как хвалебных, так и резко отрицательных. В одной из отрицательных автор возмущался, что Алексеева ставит под сомнение славянское происхождение племени вятичей и по антропологическим признакам черепов и скелетов из захоронений времен средневековья относила их скорее к финно-уграм, нежели к славянам. Для Михаила это все звучало как китайская грамота, ибо самого оригинала статьи вокруг которой «ломались копья» он так и не нашел. Из недр интернета Михаила буквально вырвал звонок мобильного телефона в его внутреннем кармане…
Как же это замечательно иметь работу и стабильную, пусть и совсем небольшую, зарплату. Михаил мысленно не раз себя поздравил с тем, что не уподобился тем великовозрастным детям-студентам, сидящим на родительской шее. Еще будучи охранником, он имел в месяц по двадцать тысяч рублей, сейчас когда он поменял охранное агентство непосредственно на школу у него выходило меньше, но все равно он мог фактически полностью себя обеспечивать и даже более того, имел возможность изредка пригласить в ресторан, или даже в недорогой ночной клуб девушку…
С Викой Михаил познакомился тоже здесь в школе, когда еще работал охранником. В обязанности охранника вменялось в первую очередь не допускать в школу посторонних лиц, а так же препятствовать покидать школу ученикам, сбежавшим с уроков. Некоторые тогдашние коллеги Михаила, впрочем, в исполнении своих обязанностей не особо усердствовали. Они сквозь пальцы смотрели на то, как отдельные старшеклассники покидали школу посреди уроков, или не могли удержать на входе борзую мамашу, прибежавшую разбираться с учителями, обидевшими ее чадо. Особенно тяжело приходилось охране, когда в школу приходили «разбираться» кавказцы. Они, как правило, приводили с собой по нескольку человек родственников, и тут даже добросовестному охраннику удержать их было нелегко. Нет, Михаил несмотря на то, что изо всех сотрудников агентства являлся едва ли не самым молодым, не пасовал ни перед напористыми родителями, ни перед самыми наглыми старшеклассниками, и даже перед «стреляющими глазками» девченками-нимфетками. Опыт армейской службы, где ему не раз приходилось вступать в казарменные конфликты со сплоченными джигитами, в которых он узнал их сильные и слабые стороны… Этот опыт помог ему в тех случаях, когда в школу чтобы «поговорить» пытались проникнуть данные «горячие» особи. В общем, когда Михаил стоял «на вахте», он не пропускал в школу в урочное время никого кроме сотрудников школы. Но в тот день в дверь школы посередине учебного дня буквально влетела и, не задерживаясь, энергичной походкой через вестибюль направилась прямо к лестнице молодая особа.
– Девушка, вы куда!… Стойте! Сюда посторонним нельзя!– сидящий «на вахте» Михаил вскочил, кинулся следом и схватил «прорвавшуюся» за рукав куртки.
– Пусти!– неожиданно громко воскликнула девушка и попыталась вырваться.– Вы… вы что новенький, не знаете, кто я такая!?– на ее лице отобразилось искреннее возмущение.
Михаил от такого тона даже несколько смутился, ибо дежурил в этой школе всего вторую неделю. Тем не менее, вроде бы весь местный педколлектив и прочую обслугу он уже более или менее знал. Более того, естественное внимание обращал на молодых учительниц. А эта… нет, эта девушка ему была явно не знакома. Потому Михаил переборол смущение и заговорил тверже:
– Извините, а разве вы здесь работаете? Что-то я вас впервые вижу.
– Нет, я здесь не работаю… здесь моя мама работает, учитель математики Людмила Петровна. И я всегда к ней свободно проходила,– девушка продолжала говорить чуть не с вызовом, все время порываясь продолжить свое движение вглубь школы.
Но Михаил не пустил:
– Извините, но я вас не знаю, и потому пустить не имею права. Если же здесь работает ваша мама, то мы сейчас позвоним в учительскую, и ее к вам вызовут, если конечно она не на уроке…
Вот так и произошло знакомство Михаила с Викой Рыжовой. Вика довольно часто таким образом прибегала к матери, и Михаил уже беспрепятственно ее пропускал, так же как и ее младшую сестру Лизу. Вике на момент их знакомства исполнился двадцать один год, Лизе – девятнадцать. После того как Михаил из-за вахтенного стола охранника перебрался в каптерку рабочего по зданию, он волей-неволей еще глубже окунулся во внутришкольную жизнь. Когда Михаил еще сам учился в школе, он и не подозревал о наличии столь большой «подводной части айсберга», невидимой, как правило, для непосвященных. Ученики и их родители обычно наблюдают лишь «надводную часть». Для Михаила, прежде всего, стало неожиданностью довольно высокие заработки большинства учителей московских школ. Они раза в полтора-два превышали аналогичные заработки учителей подмосковных школ, а в сравнении с более отдаленной провинцией разница достигала уже трех-четырех, а то и пяти-шести раз. Так что официальная молва о «нищих учителях» оказалась справедливой только в отношении провинциалов. О том, что та же викина мать получает в месяц более сорока тысяч рублей, да еще имеет дополнительный приработок в виде платных учеников, Михаил узнал как раз от Вики, когда они познакомились поближе. Теперь, приходя вроде бы к матери, Вика не столько проводила время с ней, сколько болтала с Михаилом, сначала «на вахте», а потом и в его «каптерке». А вот о том, что «училки» в Брянской, или Тамбовской областях имеет в месяц пять-шесть, а в лучшем случае десять тысяч, он узнал от своих тогдашних коллег охранников, бывших оттуда родом.
Отец Вики и Лизы давно развелся с Людмилой Петровной, тем не менее, материально семья Рыжовых являлась вполне самодостаточной. Они имели трехкомнатную квартиру, отремонтированную по евростандарту, соответственно обставленную, и несколько лет назад приобрели иномарку «Форд», которую по очереди водили мать и старшая дочь. Потому так часто и забегала Вика в школу, подгоняя машину и отдавая ключи от нее матери, или наоборот, забирая ключи и уезжая на припаркованной у школы машине. Младшая сестра пока что машину не водила, но собиралась поступать на курсы вождения. Михаил как-то спросил Вику:
– И как же вы будете свой «Форд» на троих разрывать, если даже для вас двоих такой напряг?
– Нет проблем, вторую купим,– отмахнулась Вика, вызвав очередной «приступ» тщательно скрываемого удивления у Михаила.
Поразмыслив трезво, Михаил понял, что удивляться здесь особо нечему. Это ему с его подмосковной «колокольни» казалось, что покупка второй машины в семье, где нет ни одного мужика, нечто запредельное. А по московским меркам… Людмила Петровна и Вика работают, Лиза учится. У матери сорок тысяч с гаком в месяц, иногда и за пятьдесят зашкаливает, Вика закончила какой-то ускоренный частный ВУЗ, работала в турагентстве и имела чуть за двадцать тысяч. То есть на семью получалось порядка семидесяти тысяч или до двух с половиной тысяч баксов. Если учесть, что в Москве подержанную иномарку в хорошем состоянии можно было приобрести за 12-15 тысяч долларов… В общем, как уже неоднократно убеждался Михаил, в Москве, имея квартиру и прописку, можно жить материально весьма неплохо даже будучи всего лишь учительницей, разведенкой или молодой начинающей сотрудницей сферы туристического бизнеса, и опять же даже не имея ни одного мужика в доме.
Вика довольно часто звонила Михаилу. Отношения меж ними по времени насчитывали где-то около года, и их трудно было назвать отношениями между парнем и девушкой в неофициально общепринятом для постсоветского периода смысле слова. Оба они являлись довольно занятыми людьми. Михаил днями работал, вечерами учился. Даже по субботам у него были занятия, а воскресения он проводил у родителей. Вика, кроме того, что высиживала определенное время в офисе своего турагентства, частенько разъезжала по городу, аэропортам, утрясая различные вопросы по организации загрантуров. Ее как молодую сотрудницу «гоняли» по Москве, но возглавлять тургруппы за рубеж, самые «хлебные» должности в турагентстве, пока что не доверяли. Именно для служебных поездок ей так часто нужна была машина, которую она и забирала у матери. В своих хлопотах Вика тоже довольно часто зарабатывалась допоздна. Таким образом, у молодых людей времени, чтобы встречаться, например, вечером, куда-нибудь сходить, таких возможностей за все время знакомства выпало всего несколько раз. Как-то они сходили на молодежную дискотеку. Им не понравилось, там в основном отрывались тинэйджеры до двадцати лет. Ночные клубы… как-то ни у Вики, ни у Михаила не возникло желания туда заглянуть. Они не были и тем более не изображали из себя этаких «крутых», а ночной клуб в мировоззрении их обоих казался пристанищем именно для подобных менов и герлз, к тому же провести полночи в клубе, а потом утром идти на работу… Другое дело ресторан. Именно туда один раз и пригласил Михаил Вику. В том ресторане работал двоюродный брат одного из его бывших коллег по школьной охране. Коллега, рекомендуя ресторан, отметил:
– Если хочешь нормально выпить, поесть и с девчонкой в культурной обстановке посидеть, вот адрес… Классный ресторан, хоть и недешевый. Хозяин еврей, но устроено все строго по-русски, и главное, туда «черных» на порог не пускают. Тот еврей так своей охране и прочей обслуге и говорит, что хотите делайте, но чтобы «черных» за столиками не было. Пропустите – уволю. Потому там обстановка всегда спокойная, ни драк, ни к бабам приставаний…
Последнее обстоятельство и подвигло Михаила пригласить Вику именно в оный ресторан, хотя он действительно оказался не из дешевых. Ко всему Вика как-то призналась, что побаивается именно «черных». Какой уж там негативный опыт общения с «джигитами» она имела, Вика не уточнила, а Михаил постеснялся выспрашивать. Если после дискотеки они плевались, то ресторан им обоим пришелся по душе. Обстановка оказалась действительно уютной, спокойной, расслабляюще-приятной. Все от официантов до тихой баюкающей музыки располагало к задушевно-откровенной беседе. Вика, забывшись, призналась, что мать не одобряет ее знакомство, встречи и перезванивания с охранником, ставшим потом школьным рабочим по зданию. Более всего Людмила Петровна опасалась, как бы не дошло до интима. Вика что-то пыталась обьяснить, но Михаил так и не уразумел, чем он не понравился матери Вики. Ведь когда он видел ее в школе, Людмила Петровна внешне никакой антипатии к нему не выказывала. После этого неожиданного известия вечер, в общем, оказался испорчен, хоть они по-прежнему ели, немного пили, танцевали… и все, в том числе и счет, который оплатил, естественно, Михаил, все было на высшем уровне, или выражаясь молодежным слэнгом «супер». Тем не менее «бочку меда» безнадежно испортила «ложка дегтя».