Чтение онлайн

Несмотря на свои обширные замыслы, решительность и настойчивость, Петр вследствие узости классовых интересов дворянства, которое он возглавлял, из-за ограниченных возможностей государственного и общественного строя и хозяйственного уклада самодержавно-крепостнической России не смог последовательно разрешить задачи преодоления отсталости нашей страны.

Тем не менее Петр был патриотом, любил Россию и честно «служил» ей на троне. Он видел ее слабые стороны, ее отсталость, понимал, насколько опасны они и какими серьезными последствиями грозят стране. Он знал, что если Россию не «поднять», не укрепить ее обороноспособность, стране и народу угрожает потеря независимости.

Классовая борьба трудового народа играла огромную роль в жизни крепостной России. Она влияла на форму и норму эксплуатации, на эволюцию государственного строя и развитие общественно-политической мысли, оказывала воздействие на внутреннюю, а порой и внешнюю политику правительства. Все явления общественной жизни России в эпоху феодализма не могут быть оторваны от классовой борьбы. Она принимает различные формы: бегство и отказ от выполнения феодальных повинностей, неповиновение господам и их слугам, челобитные и ереси, «разбой» и восстания и, наконец, крестьянские войны. Классовая борьба то обострялась, то ослабевала, то вновь вспыхивала с еще большей силой.

В. И. Ленин писал: «По учению социализма, т. е. марксизма (о немарксистском социализме нельзя теперь и говорить серьезно), действительным двигателем истории является революционная борьба классов…» [25]

Классовая борьба народных масс оказывала воздействие на борьбу внутри господствующего класса. Помимо борьбы за власть, уходящую корнями в седую даль веков, столкновение между отдельными группировками господствующего класса феодалов все больше обусловливалось подходом каждой из них к крестьянскому вопросу. С середины XVIII в. в развитии общественно-политической мысли в России все явственнее выступает стремление если не разрешить, то хотя бы поставить крестьянский вопрос в самой разнообразной форме. Классовая борьба являлась порождением крепостнической системы, а формы ее определялись уровнем и спецификой развития феодальных отношений на данном этапе эволюции общества. Классовую борьбу, формы, в которые она вылилась, остроту социальных противоречий обусловливало положение народных масс. Специально не занимаясь этим вопросом, ибо это — тема особого курса, мы в самых общих чертах охарактеризуем экономическое и правовое положение трудового люда России [26] .

Появление и развитие во второй четверти XVIII в. капиталистического уклада, складывание и расширение всероссийского национального рынка привели к усилению феодальной эксплуатации, а вместе с тем и обострению классовой борьбы в стране.

Развитие ремесел и крупного промышленного производства, рост численности городского населения, расширение промыслов создавали условия для эволюции сельского хозяйства, получившего непрерывно растущий внутренний рынок. Со второй половины XVIII в. возрастает экспорт хлеба.

Помещики стремятся, не изменяя социальной структуры своих имений, оставляя незыблемыми старые крепостнические устои, повысить доходность имений, изыскать новые источники обогащения. Они торгуют хлебом и другими сельскохозяйственными продуктами, занимаются винокурением, нещадно сводя леса, строят сукноделательные заводы, пытаются заводить новые культуры, составляют обширные, продуманные до мелочей инструкции управляющим и т. д. Но так как основой производства оставался труд крепостных крестьян, то фактически все дворянское предпринимательство, даже самых образованных! и передовых помещиков, сводилось лишь к усилению эксплуатации крестьян.

Характеризуя барщинное хозяйство крепостной России, В. И. Ленин писал: «…условием и следствием описываемой системы хозяйства было крайне низкое и рутинное состояние техники, ибо ведение хозяйства было в руках мелких крестьян, задавленных нуждой, приниженных личной зависимостью и умственной темнотой» [27] . Поэтому в русской деревне безраздельно господствовала соха, которую тащила малорослая и слабая лошаденка, навоза не хватало, урожаи не превышали сам 3–4, хлеба до «новины» нередко недоставало, неурожаи и связанный с ними голод были довольно частым явлением, деревня оставалась нищей, и, естественно, доходы с поместий либо росли очень медленно, либо чаще всего оставались на прежнем уровне.

А между тем потребности дворянства непрерывно возрастали. Не только крупные помещики, вельможи, придворная петербургская и московская знать, но и дворянство средней руки все больше и больше отказывалось от стародедовских копчений и солений, браги и меда, домотканных сукон и полотен, предпочитая им деньги. Деньги нужны были для приобретения вошедших в обиход дворян «заморских» вин и пряностей, парфюмерии и галантереи, тонких сукон и полотен, кружев и бархата. Дорого стоила жизнь в Петербурге, недешево обходились служба в гвардии, поездки за границу, балы и маскарады, входившие в моду усадьбы и парки, крепостные театры и хоры, излюбленная псовая охота. И деньги брали с крестьян.

Правда, на помощь дворянству приходило самодержавие, раздавая государственные и дворцовые земли вместе с населявшими их крестьянами, одаривая ценными подарками, ссужая деньгами через банки и кассы. Но этого было недостаточно. Полученные деньги дворяне просто проживали, считая пожалования, субсидии и займы лишь средством для поддержания привычного уровня жизни. И снова за все расплачивались крестьяне.

Источники середины и начала второй половины XVIII столетия рисуют мрачную картину чудовищного бесправия, произвола, забитости, безудержной эксплуатации и нищеты крестьян.

Особенно трудно жилось помещичьим крестьянам, составлявшим большинство сельского населения. Непрерывно росли барщина и оброк, в первую очередь денежный. Барская запашка поглощала все большее количество крестьянских земель, и размеры крестьянских наделов, всецело зависящие от произвола помещика, сокращались. Особенно характерным данное явление было для черноземных уездов.

Крестьянин трудился на барской запашке 3–4 дня в неделю, но иногда барщина достигала 6 дней в неделю, и для работы на своем клочке земли у него оставались лишь ночи да праздничные дни.

Часть барщинных крестьян помещики перевели на «месячину». Такие крестьяне не имели ни своих наделов, ни рабочего скота, работали все время на барина и либо получали месячное содержание продуктами, либо вовсе находились на «застольной пище» у господ. Немало крестьян помещики переводили в число дворовых и домашних слуг. Дворовые, «дворня», жили в «людской», пребывая все время на глазах у своих бар, подвергались всяческим надругательствам и истязаниям.

Крестьяне теряют остатки своих прав. Ряд указов 20–40-х годов XVIII в. необычайно урезал остатки жалких прав крестьян и ограничил их хозяйственную инициативу. Указ 1726 г. подтвердил, что крестьяне имеют право передвигаться по стране только при наличии у них «паспортов» или «покормежных писем», выданных помещиками. Указы 1731 и 1732 гг. запрещали крестьянам брать подряды, торговать в портах, заводить фабрики, а указ 1747 г. запрещал вырабатывать промышленные товары всем, кроме «настоящих фабрикантов».

Эти и другие указы были направлены против «безуказной» промышленности, т. е. мелких предприятий крестьян. В 1727 г. указом отменили право крестьян записываться в солдаты без согласия помещика, а по манифесту Елизаветы от 25 ноября 1741 г. крестьяне фактически оказались лишенными гражданских прав: их перестали приводить к присяге, полагая вполне достаточной присягу, которую приносят за них их господа — помещики.

В царствование Петра III и Екатерины II специальные указы разрешили помещикам по своему усмотрению ссылать своих крестьян на поселение (1760 г.), на каторгу (1765 г.) и запрещали крестьянам жаловаться на своих господ (1767 г.). Крестьяне превращались в «крещеную собственность». Их дарили, продавали и покупали, проигрывали в карты, меняли на породистых собак и курительные трубки. Крестьянки пополняли крепостные гаремы, кормили грудью щенят из псовой охоты барина, «услаждали» господ, участвуя в крепостных хорах и театрах. Крестьян морили на непосильной барщине, истязали на конюшнях, травили борзыми. Господа вмешивались в личную жизнь своих «людей», разрушали семьи, отделяя родителей от детей, жен от мужей, препятствуя бракам или заключая их против воли крестьян.