Чтение онлайн

Источники по истории русских княжеств XII-XIII веков многочисленны и разнообразны. Изучение их и извлечение из них данных о хозяйстве, социальной структуре, политическом строе и общественной мысли еще далеко не закончено. Для уяснения современного состояния источниковедения следует обратиться к уже рекомендованному выше изданию "Советское источниковедение Киевской Руси".

Общему историко-географическому обзору русских княжеств посвящена солидная работа А. Н. Насонова "Русская земля и образование территории древнерусского государства" (М., 1951), снабженная рядом подробных карт.

«Слово о полку Игореве». Единственная сохранившаяся копия («екатерининская»)

Монографии, посвященные истории отдельных княжеств в "удельный период", начали появляться еще в XIX веке (труды П. В. Голубовского, Д. И. Багалея, М. С. и А. С. Грушевских, Д. И. Иловайского, Корсакова, Костомарова и др.), но они в значительной мере устарели.

Появился ряд монографий и в советское время.

В 1975 году группа авторов осуществила в одном издании обзор целого ряда русских земель X-XIII веков и их соседей.

Все разделы снабжены картами, поясняющими границы княжеств, местонахождение городов, отдельные события.

К сожалению, в эту книгу не может вместиться история всех полутора десятков русских земель, на которые распалась Киевская Русь в XII веке. Здесь рассмотрены лишь важнейшие княжества, игравшие роль в общерусских делах (подразделенные на два региона – южный, наиболее древний, и северный). За пределами рассказа остались княжества Переяславское, Турово-Пинское, Смоленское, Рязанское.

Для автора "Слова о полку Игореве" Киевское княжество было первым среди всех русских княжеств. Он трезво смотрит на современный ему мир и не считает уже Киев столицей Руси. Великий князь киевский не приказывает другим князьям, а просит их вступить "в злат стремень… за землю Русскую", а иногда как бы спрашивает: "не думаешь ли ты прилететь сюда издалека, чтобы охранять отчий золотой трон?", как обратился он ко Всеволоду Большое Гнездо.

Автор "Слова" с большим уважением относится к суверенным государям, князьям других земель, и совершенно не предлагает перекраивать политическую карту Руси. Когда он говорит о единстве, то имеет в виду лишь то, что было вполне реально тогда: военный союз против "поганых", единую систему обороны, единый замысел далекого рейда в степь. Но на гегемонию Киева автор "Слова" не притязает, так как давно уже Киев превратился из столицы Руси в столицу одного из княжеств и находился почти в равных условиях с такими городами, как Галич, Чернигов, Владимир на Клязьме, Новгород, Смоленск. Отличала Киев от этих городов лишь его историческая слава и положение церковного центра всех русских земель.

До середины XII века Киевское княжество занимало значительные пространства на Правобережье Днепра: почти весь бассейн Припяти и бассейны Тетерева, Ирпеня и Роси. Только позднее Пинск и Туров обособились от Киева, а земли западнее Горыни и Случи отошли к Волынской земле.

Особенностью Киевского княжества было большое количество старых боярских вотчин с укрепленными замками, сосредоточенных в старой земле полян на юг от Киева. Для защиты этих вотчин от половцев еще в XI веке по реке Роси (в "Поросье") были поселены значительные массы кочевников, изгнанных половцами из степей: торков, печенегов и берендеев, объединенных в XII веке общим именем – Черные Клобуки. Они как бы предвосхищали будущую пограничную дворянскую конницу и несли пограничную службу на огромном степном пространстве между Днепром, Стугной и Росью. По берегам Роси возникли города, заселенные черноклобуцкой знатью (Юрьев, Торческ, Корсунь, Дверен и др.). Защищая Русь от половцев, торки и берендеи постепенно воспринимали русский язык, русскую культуру и даже русский былинный эпос.

Столицей полуавтономного Поросья был то Канев, то Торческ, огромный город с двумя крепостями на северном берегу Роси.

Черные Клобуки играли важную роль в политической жизни Руси XII века и нередко влияли на выбор того или иного князя. Бывали случаи, когда Черные Клобуки гордо заявляли одному из претендентов на киевский престол: "В нас ти есть, княже, и добро и зло", то есть что достижение великокняжеского престола зависит от них, постоянно готовых к бою пограничных конников, расположенных в двух днях пути от столицы.

За полвека, что отделяет "Слово о полку Игореве" от времени Мономаха, Киевское княжество прожило сложную жизнь.

В 1132 году, после смерти Мстислава Великого, от Киева одно за другим стали отпадать русские княжества: то из Суздаля прискачет Юрий Долгорукий, чтобы захватить Переяславское княжество, то соседний черниговский Всеволод Ольгович вместе со своими друзьями половцами "поидоша воюючи села и городы… и люди секуще даже и до Киева придоша…".

Лицевое изображение великого князя Мстислава Владимировича. Титулярник. 1672 г.

Новгород окончательно освободился от власти Киева. Ростово-Суздальская земля действовала уже самостоятельно. Смоленск по своей воле принимал князей. В Галиче, Полоцке, Турове сидели свои особые князья. Кругозор киевского летописца сузился до киево-чер-ниговских конфликтов, в которых, правда, принимали участие и византийский царевич, и венгерские войска, и берендеи, и половцы.

После смерти незадачливого Ярополка в 1139 году на киевский стол сел еще более незадачливый Вячеслав, но продержался всего лишь восемь дней – его выгнал Всеволод Ольгович, сын Олега "Гориславича".

Киевская летопись изображает Всеволода и его братьев хитрыми, жадными и криводушными людьми. Великий князь непрерывно вел интриги, ссорил родичей, жаловал опасным соперникам далекие уделы в медвежьих углах, чтобы удалить их от Киева.

Попытка вернуть Новгород не увенчалась успехом, так как новгородцы выгнали Святослава Ольговича "про его злобу", "про его насилье".

Игорь и Святослав Ольговичи, братья Всеволода, были недовольны им, и все шесть лет княжения прошли во взаимной борьбе, нарушениях присяги, заговорах и примирениях. Из крупных событий можно отметить упорную борьбу Киева с Галичем в 1144-1146 годах.

Всеволод не пользовался симпатиями киевского боярства; это отразилось и в летописи, и в той характеристике, которую взял из неизвестных нам источников В. Н. Татищев: "Сей великий князь муж был ростом велик и вельми толст, власов мало на главе имел, брада широкая, очи немалые, нос долгий. Мудр (хитер. – Б. Р.) был в советах и судах, для того, кого хотел, того мог оправдать или обвинить. Много наложниц имел и более в веселиях, нежели в расправах упражнялся. Чрез сие киевлянам тягость от него была великая. И как умер, то едва кто по нем, кроме баб любимых, заплакал, а более были рады. Но при том более… тягости от Игоря (его брата. – Б. Р.), ведая его нрав свирепый и гордый, опасались".