Чтение онлайн

Валентин растерялся. Неужели великолепная Кудинова полюбила его? Он был польщен. Только ли польщен? Ему радостно, когда Кудинова входит в палату. Но это естественная благодарность. Или начало любви? Просто он не думал о любви, еле дышал, не до того было. А Зина? О Зине так или иначе надо забыть. Нет, все это сложно, надо подумать наедине, не торопясь. А как же быть сейчас? Не будет ли он раскаиваться, если скажет: «Я не люблю». Девушки в таких случаях говорят: «Не знаю». Но он же не девушка...

А Кудинова смотрела на него выжидательно. Но на лице ее не было волнения, видимо, она совершенно убеждена была в том, что Валентин и любой другой на его месте будет неизмеримо счастлив.

— Имейте это в виду, — повторила она с некоторым нетерпением.

Валентин открыл рот, чувствуя, что скажет какую-нибудь глупость. Как всегда после операции, он начал бледнеть от волнения, перед глазами у него все поплыло и затуманилось. Он протянул пальцы в туман, но не нашел руки Кудиновой. И возлюбленная немедленно уступила место врачу.

— Больной Новиков, не волнуйтесь. Выкиньте из головы то, что я вам сказала. Дышите глубже... спокойнее. Сестра, — камфору и шприц.

Так завершилось это необычайное объяснение.

Вот и сейчас, стоит Валентину закрыть глаза, перед ним встает твердое, словно высеченное из камня, лицо, сдвинутые брови, требовательные глаза, и в ушах звучит, как вызов: «Имейте это в виду».

На всю жизнь это останется самым дорогим воспоминанием.

Сколько раз впоследствии Валентин будет повторять: «Маша, скажи мне: «Имейте это в виду». Нет, не таким тоном. Скажи, как в Мезени!»

В соседнем купе ехали большие любители радио. С семи часов утра до полуночи там не выключали репродуктора. Кудинова несколько раз в день стучала в стенку, просила «сделать потише». Соседи выполняли просьбу, но через полчаса, забывшись, снова усиливали звук.

Под вечер Валентин задремал и ему приснился Ахтубин. Будто бы стоит рядом и говорит: «Довольно отсыпаться. В сутках не так много часов. Думаешь, открытие — это бабочка? »

Валентин устыдился и открыл глаза. Знакомый бархатистый чуть хрипловатый голос доносился из соседнего купе. Что такое? Ахтубин в поезде? Но ведь он же болен, лежит в кровати— так говорил Сергей.

Кудинова осторожно приоткрыла Дверь, сказала в щель:

— Вы не спите, Валентин Николаевич? Там по радио передают выступление вашего Ахтубина.

Валентин проснулся окончательно, даже на локте приподнялся, чтобы слышать лучше.

«Еще на XXI съезде нашей партии, — говорил Ахтубин, — была выдвинута программа сокращения рабочего дня. Программа эта, как вы знаете, выполнена и даже перевыполнена. Уже сейчас у нас два выходных дня в неделю. Успехи строителей, успехи энергетиков, в частности новые электростанции — приливная, вулканическая, атомные, — новая передача без проводов, создали в стране такое изобилие энергии, так подняли производительность труда, что вновь поставлен вопрос о дальнейшем сокращении рабочего дня. Вот в связи с этим я и хотел поделиться с вами, дорогие сограждане, некоторыми мыслями о досуге.

Именно о досуге, не об отдыхе. И при восьмичасовом рабочем дне вы отдыхали достаточно. Затем, сверх отдыха, мы получили и досуг. Что же такое досуг? Это не безделье, не ленивое полеживание на кушетке, не болтовня с гостями и даже не хозяйственные заботы. Забот хозяйственных и семейных у нас становится все меньше. Их берут на себя ясли, детские сады, школы-интернаты, столовые, прачечные и т. д. Мы понимаем досуг как заботу о здоровье и культуре.

Забота о здоровье! Это прежде всего спорт. Спортивные общества обещают нам, что в каждом городском квартале и в каждом селе будет свой стадион. Каждый человек ежедневно час-полтора должен проводить на стадионе.

Итак, часов в семь вечера, побыв на свежем воздухе, отдохнувшие, полные сил, энергичные люди возвращаются домой. На что они употребят вечер?

Многие —на учение. Для них организована сеть вечерних, заочных и телевизионных школ, техникумов и институтов.

Многие — на искусство. Для них организованы самодеятельные кружки — литературные, драматические, художественные с любительскими выставками, театрами, киностудиями, журналами. Берегитесь, профессионалы! Вам угрожают могучие соперники, сильные числом и знающие жизнь. Ведь они будут не только изображать работу, но и работать ежедневно. Им не понадобятся командировки для изучения жизни.

И наконец пришла пора позаботиться о «болельщика» науки, о тех, кто прилежно читает научно-популярные журналы и собирает вырезки о последних достижениях, кто сам не сумел стать специалистом, но сохранил интересы своей юности или заинтересовался, будучи зрелым, новой отраслью; о тех, кого волнуют чужие дела и чужие проблемы; о «сверчках», не усидевших на своем шестке.

Для них создается Добровольное общество содействия науке... »

Какая-то женщина за стенкой захлопала:

— Как хорошо! Я так мечтала стать микробиологом, и не получилось — по конкурсу не прошла.

— Пустая затея! — возразил ворчливый старческий голос. —Ничего не сделают дилетанты без знаний, без сложного оборудования. Прошли времена Коперника и Гершеля, когда любитель мог что-нибудь открыть стоящее.

А энтузиаст цветоводства заявил с горячностью:

— Нет, не говорите, мы всегда привлекали любителей. На цветы надо глядеть миллионами глаз. А теперь каждый может посадить клумбу у себя под окошком. У соседа растут хорошо, у меня хуже. Почему? Так и познаются законы природы.

А потом вновь в щелку заглянула Кудинова:

— Вы слышали, что говорилось о передаче без проводов? Но почему не упомянули вашу фамилию? Даже некрасиво.

Любящая женщина замечала только то, что относилось к ее избраннику.

Открытие конференции было назначено на 10 декабря.

Изо всех стран мира съезжались в Москву делегаты. Летели на самолетах, плыли на пароходах, ехали в поездах и на своих машинах по автострадам. Ехали австрийцы, австралийцы и албанцы, арабы и аргентинцы, англичане, американцы, представители Андорры...

На белоснежном пароходе прибыли в Одессу наши знакомые — Бха и Рамия. Бха в качестве переводчика при делегации Джанджаристана, Рамия для ознакомления с советскими электростанциями. В кармане у него лежал блокнот, на ремешке висел фотоаппарат. Рамия ежеминутно прицеливался. Он хотел запомнить и запечатлеть все.

— Это нужно ввести у нас, — говорил он то и дело.

— Нет, нам это не подойдет, — возражал Бха. — Мы идем самостоятельным, оригинальным путем.

Выступление Ахтубина они услышали в поезде, как и Валентин.