Чтение онлайн

Она еще помнила, как много лет назад, в том мире, который теперь казался призрачным, как сон, она сидела на коленях у отца в зале Когласа и слушала его рассказы о былых сражениях. Как молодым еще человеком Кеннет вместе со своим отцом и братом сражался против воинов Темного Пути под Тенври. В тихом голосе, которым он нашептывал ей истории тех дней, она расслышала нерадостное уважение к врагу. Отряд Инка Уйма стоял в стороне и наблюдал, как под стенами Тенври окружили и разбили армию Горин-Гира. Кто-то говорил, что отряд не участвовал в сражении потому, что вороны желали обуздать высокомерие Кровей, кто-то — что вмешиваться запретил Верховный Тан Гиров, и Горин-Гир был таким образом наказан за неповиновение. И тем не менее, сказал Кеннет, среди избиваемых не было страха. Они час за часом сражались и умирали.

Лэрис отругана Кеннета за то, что он во время еды рассказывает маленькой девочке такие истории, но он возразил любимой жене:

— Она должна знать природу своих врагов.

И хотя это знание сейчас было ей почти бесполезно, она действительно знала врага, его безжалостную и живучую ненависть.

В узкое высокое окно своей камеры она могла видеть только небольшую полоску неба. В нем было мало радости. По нему в основном неслись тяжелые темные облака. Иногда она слышала, как по крыше барабанил дождь, и думала, что даже под этими каплями ей было бы приятнее, если б можно было хоть несколько минут погулять. Часы тянулись еле-еле. В течение многих лет она выстраивала сильную защиту против страхов и боли, против Лихорадки, смерти, страданий отца. Теперь этой защите предстояло самое серьезное испытание.

Большинство своих стражников она узнавала по тяжелым шагам еще до их подхода к дверям каморки. Услышав, после трех или четырех дней заключения, приближающиеся более легкие шаги, она воспряла духом от одной только мысли, что что-то изменилось в сокрушительной рутине. Но ее сердце опять упало, когда она увидела посетителя, переступившего порог. Это была Вейн, сестра Наследника Крови Горин-Гир. Длинные волосы гостьи уже не так сильно блестели, как тогда, когда Эньяра видела ее в последний раз. И одежда была немного запачкана грязью и закопчена, но взгляд не стал ни менее суровым, ни менее презрительным.

Вейн ухмыльнулась при виде Эньяры, которая с трудом поднялась, машинально пригладила волосы и поправила одежду. Прошло то время, когда она старалась притворяться не голодной, не замерзшей и не всклокоченной.

— Эти стены, наверное, никогда не видели еще такой важной гостьи, — сказала Вейн.

— Что тебе надо?

— Как грубо. Может быть, тебе тюрьма не подходит? — Вейн схватила Эньяру за запястье и осмотрела ее ладонь и пальцы.

— Такие мягкие маленькие штучки, а? — веселилась она. — Ты не протянула бы и одной зимы на севере. Слабые женщины делают слабыми мужчин. Особенно с тех пор, как твоя Кровь так легко побеждена.

Эньяра сверкнула глазами и выдернула руку:

— Мы еще не побеждены. Кросан, прежде чем погибнет, получит голову Кейнина и твою.

Вейн засмеялась и пощупала золотую цепь на шее.

— Твоя забота о наших головах очень трогательна, но я не боюсь того, что должно прийти и пройдет. Бог, Скрывающийся Под Капюшоном, прочитал историю моей жизни в своей книге в день моего рождения, и ее конец был определен в тот же момент. Моя нога на Темном Пути, и никто не сумеет это изменить. Во всяком случае, я думаю, именно твоя жизнь пишется здесь и сейчас, а не моя. Я пришла сказать тебе, что мы послали в замок стрелу с сообщением. Мы сказали твоему дяде, что ты у нас и что или он должен снестись с нами для переговоров, или увидит, как мы свежуем тебя под его стенами.

Она помолчала, дожидаясь реакции Эньяры, но ничего не увидев, продолжила:

— Что ты об этом думаешь? Насколько ослабеют люди Ланнис-Хейг?

— Совсем не ослабеют, — заявила Эньяра, надеясь, что посетительница не услышит в ее голосе страха. Она знала, что именно так все и будет. А зачем еще они оставили ее живой, если не для игры вроде этой? Хорошо еще, что она почти сумела справиться со страхом. Всегда есть надежда, говорила она себе с легким осуждением. Только сторонники Темного Пути считают, что события могут развиваться лишь одним-единственным путем.

Вейн сказала:

— Ладно, может быть, ты и права. Тебе же хуже. По крайней мере можешь быть уверена, Кросан будет сопровождать тебя во мрак. Твой ненаглядный тан недолго пробудет в своем замке. Эти земли снова станут нашими.

— Они никогда не были вашими. Вы должны иметь в виду, что они принадлежали Гирам. Я, например, слышала, что семейство Горин было всего лишь бандитами и головорезами в Гласбридже до того, как сбежало на север. Гиры хотя бы происходят от Истинных Танов, даже несмотря на то, что потеряли право на титул, когда они…

Вейн вдруг шагнула вперед, и Эньяра, решив, что ее сейчас ударят, отступила. Вейн согнула правую руку, но передумала, наверное, испугавшись, что может попортить кольца, украшавшие пальцы. Поэтому она только рассмеялась, а потом задумалась и начала вертеть одно из колец.

— Значит, немного духа еще осталось, — наконец сказала она. — Это правда, что здесь будет править Регнор ок Гир, хотя именно моя кровь, мой брат, вернет ему трон. Но трон — это только средство, а не конец. Которого ты не увидишь. Мы будем править, чтобы распространять свет истинной веры, и когда он засияет в каждом сердце, тогда к нам вернутся Боги.

— Ты слишком увлеклась. Вы не сможете продвигаться дальше, пока держится Андуран. И Тенври еще не пал. — По глазам Вейны Эньяра поняла, что так оно и есть. А еще она увидела, что продолжать опасно. Она и не стала.

— Какая уверенность, — улыбнулась Вейн. — Какая самонадеянность даже думать, что стены устоят, если им предписано рухнуть. Ты думаешь, что в этом падшем мире ваши надежды, ваши силы и устремления могут что-нибудь изменить в потоке судьбы? Это та самая гордыня, которую Боги требуют отбросить, прежде чем они вернутся. Темный Путь существует для того, чтобы учить нас смирению. Если бы у наших предков его было больше, Боги не покинули бы нас.

Она опять сделала шаг вперед, а Эньяра пятилась и пятилась, пока не наткнулась на стену. Вейн придавила руки девушки к холодной стене. Эньяра чувствовала ужасную силу в этой женщине; не только в пальцах с их железной хваткой, но и в неподвижно-ледяных глазах. Она никак не могла понять, что Вейн здесь делает. Вряд ли ей просто захотелось попугать пленницу или посмеяться над ней. Возможно, это было простое любопытство: ей захотелось посмотреть, как эта изнеженная девчонка из Колгласа переносит заточение. А может, ей захотелось испытать силу своей веры перед неверием Эньяры.

— Темный Путь восторжествует, потому что он — истинный! — объявила сестра наследника крови. — И пока он не установится, Боги не вернутся, и мир не обновится. Тебе и всему твоему роду нечего этому противопоставить, и потому вы падете.

Она вдруг отпустила Эньяру, повернулась и, не сказав больше ни слова, вышла. Эньяра потерла руки там, где их держала Вейн. Теперь наверняка будут синяки. Впрочем, это не самая большая печаль. От дяди не было ни слова, чтобы избавить ее от внимания палачей Горин-Гира. Не может быть, чтобы ее жизнь ничего не значила по сравнению с жизнью самой Крови.