Чтение онлайн

В беспокойной истории Шотландии исключительное значение приобрел титул Хранителя Королевства (лат. Custos Regni, франц. Gardeyn du Reaume). Так именовался регент, назначаемый парламентом во время нередких периодов междуцарствия, малолетства или пленения короля. Первые шестеро Хранителей были избраны в 1286 г., [80] но чаще регентство принадлежало одному человеку, обычно из числа знатнейших магнатов. Однако самым прославленным из Хранителей стал неимущий рыцарь Уильям Уоллес (в 1297–1298 гг.). Хранитель был облечен почти такой же властью, как король, от лица которого он правил.

Вследствие глубоких общественно-экономических изменений к исходу XIII в. Шотландия представляла собой единое феодальное государство с достаточно сильной центральной властью, хотя северо-западные гэльские области сохраняли некоторую обособленность. В истории шотландского общества и государства в XII–XIV вв. немало сходного с другими странами средневековой Западной Европы, как в процессе феодализации, так и в становлении сословно-представительной монархии и государственного управления. В то же время своеобразие Шотландии определяется сочетанием таких особенностей, как основанная на скотоводстве экономика (при растущей важности земледелия в плодородных районах юго-востока), сохранение и дальнейшее развитие кланового строя во взаимодействии с феодальными отношениями, преобладание лично свободного крестьянства и ограниченность серважа в пространстве и времени, преимущественно торговый характер бургов, слабость ремесла и отсутствие его цеховой организации до XV в., однопалатный парламент, уникальное положение церкви, гэло-английская культура — все это отличало Шотландию не только от стран континента, но и от соседней Англии, с которой ей предстояло вступить в единоборство.

В развитии Королевства Скоттов были заложены противоречивые начала. Ощутимое и продолжительное внешнее влияние не вытеснило устойчивых кельтских традиций. Клановый строй и феодальная система, казалось бы, по самой своей природе чуждые друг другу, не только сосуществовали, но и взаимно укреплялись. Несмотря на запоздалость и длительность феодализации, растянувшейся до XIV в., итогом стало то, что не удалось в Ирландии, — необычный, но естественный союз старого и нового, архаичного и передового, родового и феодального, гэльского и англо-нормандского.

XII, XIII и XIV столетия — во многом решающая эпоха шотландской истории, время утверждения государственности, феодальных отношений и кланового строя, становления шотландской народности и культуры. Эти века отмечены почти необозримым богатством всевозможных событий. Времена относительного спокойствия и процветания сменялись жестокими смутами и вторжениями извне. Устояв в одной из самых продолжительных и неравных войн Средневековья, Шотландское королевство доказало свою жизнеспособность и заняло достойное место среди держав Европы.

Без сомнения, самая яркая личность в шотландской истории XII в. — король Дэвид I (правил в 1124–1153 гг.), которого прославляли не одни лишь его подданные. «Я уже давно обнял тебя, сиятельный король, — обращался к нему Бернар Клервоский, — и жажду узреть твой лик, ибо я глубоко тронут блестящей молвой, связанной с твоим именем». {351} Дэвиду расточали похвалы папы Иннокентий II и Урбан III, и, что более удивительно, английские хронисты, имевшие основания для недовольства королем Скоттов, уподобляли его ветхозаветному государю того же имени и отмечали, что «в мудрости своей он умерил свирепость своего варварского народа». {352} Долгое время находясь у власти, Дэвид дал только одно сражение и проиграл его, но искусство полководца было, пожалуй, единственным достоинством, которым он не обладал.

Дэвид, младший из сыновей Малколма III и Маргарет, еще в 1113 г. получил в управление южную Шотландию от своего брата Александера I и вступил на престол, когда ему минуло уже сорок лет. Проведя молодые годы при англо-нормандском дворе Генриха I, принц Дэвид приобрел немалый опыт в делах государства. О реформах Дэвида, способствовавших развитию феодализма, уже говорилось: он широко привлекал в страну англо-нормандских рыцарей, щедро наделял местную знать за военную службу, покровительствовал церкви, основал и одарил множество монастырей, [81] строил и укреплял города, не отрекаясь от кельтских традиций, создал придворное и государственное управление по нормандскому образцу, упорядочил законы, отчеканил первую шотландскую монету. Не менее известен Дэвид как искушенный и решительный политик, прежде всего в отношениях с Англией.

С англо-нормандской династией короля Скоттов связывали узы близкого родства и дружбы. Его сестра была супругой Генриха I. Сам Дэвид около 1113 г. обвенчался с Матильдой, внучатой племянницей Вильгельма Завоевателя, дочерью графа Нортумбрии и вдовой графа Нортэмптонского Симона де Сенли. {353} Значение этого брака трудно переоценить, так как он доставил шотландским королям «хонор» графов Хантингдон и Нортэмптон, дал возможность притязать на Нортамберленд и всю северную Англию, хотя в то же время вовлек Дэвида и его преемников в непростые вассальные обязательства перед английской короной, которые затем привели ко многим бедствиям для Шотландии. Однако и внутренние трудности окрепшей, но не всемогущей шотландской короны не были исчерпаны.

В 1130 г., когда Дэвид находился в Англии, разразилось восстание в графстве Морей, правители которого и прежде проявляли строптивость. Во главе мятежников стояли правнук Макбета граф (по ирландским анналам даже «король») Морейский Энгус и Малколм МакХет — возможно, внебрачный сын Александера I. Истинные причины и цели восстания неясны, хотя оно заставляет вспомнить распри конца XI в., когда поднялась часть северных гэлов, недовольных введением англо-нормандских обычаев. На сей раз корона имела полный перевес. Мятежники были разгромлены при Стракатро констеблем Дэвида, Энгус погиб, а в 1134 г. был пленен и не прекративший сопротивления МакХет. {354} Дэвид позаботился об усмирении морейцев, упразднил графство и роздал его земли в лен своим приближенным. На севере были заложены бурги-крепости Элгин, Форрес и Инвернесс, где вскоре обосновались королевские шерифы.

Пока его уполномоченные поддерживали порядок в Шотландии, Дэвид сосредоточил усилия в другом направлении, и спокойствие, царившее в отношениях с Англией с 1097 г., было прервано. После смерти Генриха I в 1135 г. завязалась борьба за английский трон между дочерью Генриха Матильдой и его племянником Стефаном Блуаским. Король Шотландии не замедлил этим воспользоваться, тем более что и Матильда, и жена Стефана (также Матильда) приходились ему племянницами. В ответ на коронацию Стефана Дэвид, который вначале поддерживал его противницу, захватил Карлайл, Ньюкасл и другие североанглийские крепости и осадил Дарем. При свидании с выступившим ему навстречу Стефаном Дэвид отказался от присяги новоявленному королю за свои английские владения, но не от своих территориальных требований. Выход нашелся в том, что графство Хантингдон и города Карлайл и Донкастер перешли к сыну и наследнику Дэвида — Хенри. Такой уступкой Дэвид не удовлетворился и, получив отказ Стефана предоставить его сыну Нортамберленд, {355} в январе 1138 г. обрушился со своим войском на северную Англию. Шотландцы взяли несколько замков и опустошили всю страну до Йоркшира, а один из отрядов проник в Ланкашир, где разбил англичан при Клитроу. Но пока Стефан Блуаский колебался, архиепископ Йоркский Терстан сам созвал ополчение и 22 августа близ Нортэллертона в так называемой «Битве стяга» добился победы над главными силами Дэвида. {356} , [82]

Неудача шотландцев в «Битве стяга» внезапно обернулась успехом. В начале 1139 г. Стефан, против которого снова поднялась часть английских баронов, в надежде на помощь Шотландии признал за принцем Хенри графство Нортамберленд помимо владений, перешедших к принцу в 1136 г. {357} Вскоре положение Дэвида еще более упрочилось. В 1141 г. он завладел «Ланкастерским хонором», т.е. северным Ланкаширом до реки Риббл; {358} тогда же его канцлер Уильям Комин занял Дарем и обосновался на землях этого епископства. {359} В 1149 г. в Карлайл ко двору Дэвида прибыл для посвящения в рыцари сын Матильды (будущий король Англии Генрих II), продолжавший войну со Стефаном, и дал Дэвиду клятву, что, став королем, отдаст ему «всю Нортумбрию, …дабы он [Дэвид] и наследники его мирно, вечно и беспрепятственно владели всей землею, что лежит между реками Туид и Тайн». {360} В то время как южную Англию раздирали междоусобицы, весь север «до самой реки Тис, — согласно английскому хронисту Уильяму из Ньюборо, — пребывал в мире и власти Дэвида, Короля Скоттов». {361} Дэвид перенес столицу в Карлайл и стал даровать своим вассалам английские земли вплоть до Йоркшира. {362}

В 1139–1153 гг. гегемония Англии на Британских островах была впервые поставлена под сомнение. Дэвид! отодвинул свои рубежи далеко на юг, овладев английскими графствами Нортамберленд, Камберленд, Уэстморленд, Дарем и (отчасти) Ланкашир, и был весьма близок к созданию Шотландско-нортумбрийского королевства, которое занимало бы уже не треть, а половину Великобритании. Смерть Дэвида и Стефана Блуаского, которые к тому же пережили своих сыновей, помешала этому замыслу. Шотландская корона перешла к внуку Дэвида, 11-летнему Малколму IV (1153–1165), прозванному за обет безбрачия Девственником. На престол Англии взошел один из самых властных монархов в ее истории — Генрих II Плантагенет.