Чтение онлайн

— Кстати, директор Фейербах, я хотела у вас попросить… — уже возле двери обернулась я.

— Что? — мужчина оторвался от созерцания моей пятой точки и переместил глаза выше, совершенно не стесняясь того, что я прекрасно видела, с каким интересом он меня разглядывал.

— Могу ли я ходить на пары с Ларисой? — усмехнулась, глядя ему в глаза. Да-да, милый, я все заметила. — Так мне будет спокойнее.

— Да, конечно. Я выпишу разрешение. Кстати, Виолетта, за расписанием наших с вами занятий зайдите ко мне через неделю, я как раз подготовлю нужную литературу.

— Спасибо.

Из кабинета я вылетела быстрее пули, уж очень пристально на меня смотрел Георг. Лариса только хмыкнула, наблюдая за тем, как стремительно краснеет мое лицо от смущения. Нет, ну каков наглец! Он же заметил, что я прекрасно поняла, какую часть моего тела он провожал таким заинтересованным взглядом. И даже мускул не дернулся!

***

Был уже глубокий вечер, когда Агнесса вернулась в комнату. Она застыла при виде меня, лежавшей на кровати и бездумно смотревшей в потолок, а потом со слезами на глазах бросилась ко мне и сжала в объятиях.

— Тебя выписали! — между всхлипами пропищала она куда-то мне в шею. — Триединые, Виолетта, я так за тебя рада! Ты в порядке? Я совершенно не верю во всю эту чушь с неконтролируемой магией, так и знай! Это же все нелепые слухи, да? Я ведь видела, какой убитой ты была у лекарей, на тебя было страшно смотреть! А они… Боги, Летта, я так переживала!..

Я не ожидала от ведьмочки такой реакции. Агнесса показалась мне человеком холодным, замкнутым и скупым на эмоции, а тут такой всплеск… Я не знала, куда деть руки и что делать, а потому неловко поглаживала ее по спине в нелепых попытках успокоить.

— …Пен будет рада видеть тебя. Она так волновалась! Мы все волновались. Когда леди Люсинда сообщила нам эту безумную новость, мало кто из нас в нее поверил. Мы ведь тебя знаем, как отчаянно ты защищала наш факультет! А тут такой кошмар… Неадекватность. Не переживай, девочки полностью на твоей стороне! Мы все поддержим тебя и поможем! Может, тебе что-то нужно? Помочь с пропущенным материалом?

Я не могла вклиниться в беспрерывный поток ее слов. Я была безумно благодарна Агнессе за поддержку, как и всем ведьмам. Я и не надеялась… Мы мало знали друг друга, со многими я даже не успела познакомиться, но девочки не отвернулись от меня, даже несмотря на мой новый статус. Да, пусть ситуация и стала другой, но это не отменяло того, что двух человек я убила. Случайный выброс, неконтролируемый процесс, меня должны были бояться, как огня, которым я не управляю, а вместо этого жалеют и предлагают помощь. Невероятно!

— Спасибо… — на глаза навернулись слезы. — Я даже не знаю что сказать.

— Не нужно ничего говорить! — воскликнула она. — Подожди здесь, я позову Пен, не уходи!

— Да-да, конечно. Я буду здесь. Я тоже соскучилась, — шмыгая носом, я попыталась улыбнуться.

— Виолетта, мы все очень переживали за тебя. И счастливы твоему возвращению.

И как-то так получилось, что в нашей комнате, помимо обещанной Пен, собрался весь этаж ведьмочек, а то и все общежитие. Кто-то притащил с собой сладкие булочки, кто-то — миндальное печенье, у кого-то завалялись даже шоколадные конфеты — редкость для этого мира. А еще нам наконец-то пригодился чайный сервиз, который я привезла из дома. Чашечек, конечно, хватило не на всех, но ведьмы народ домовитый, и нехитрым образом в нашей комнате образовалось все необходимое. Столы были сдвинуты, стулья притащили из всех комнат, тарелочки расставляли уже дружной компанией. Помогали нам и фамильяры, которых в комнату набилось едва ли не больше, чем самих ведьм. Мы пили горячий травяной чай с булочками, и со всех сторон звучали сочувствующие всхлипы и радостные поздравления. Каждая из девушек по-своему отнеслась к новостям от леди Люсинды, но все как одна заверили: ведьмы — народ храбрый, и какой-то магией их не испугать. Общаться со мной девчонки решили, даже несмотря на негласный запрет преподавателей. И я была безумно благодарна им за поддержку, радостные улыбки и добрые сердца! Да, многим было любопытно, что произошло в тот день, почему коридор запечатали, а занятия отменили. Но пришлось отводить глаза и говорить, что преподаватели во главе с директором наложили запрет. Рассказать я ничего не могу, а так и на меня вроде как девочки не в обиде. Ведьмочки, конечно, повздыхали, поругались на учителей, но тут же перешли на обсуждение более интересной темы. На мужчин во главе с самим Георгом. Нравился он многим — как оказалось, красивая внешность и твердый характер, который я, признаться, не замечала, сыграли ключевую роль. Девушки вздыхали, краснели и явно думали о чем-то неприличном. А я вспоминала, каким горячим взглядом меня провожал наш уважаемый директор, и злилась. Ведь нахал, каких поискать! Где тот благородный характер, где та твердость духа и будоражащие глаза? Почему мне всего этого не показывают? Вот что они в нем нашли? Мне не понять! Тот же Этьен, который занимал стабильное второе место по количеству восхищенных вздохов, нравился мне гораздо больше! Эх, а вообще — не до мужчин сейчас! Ох, не до мужчин! Тут бы свои проблемы решить, а потом уже о делах сердечных размышлять. Вначале вернуть себе магию, разобраться с наказанием в библиотеке, которое никто не отменял, подтянуть знания и, конечно же, пройти проверку на владение чистой силой. А там уже подумаем, как жить. В конце концов, меня еще призыв фамильяра ждет и шабаш — таинство всех ведьм!

Время летит так быстро. Сейчас я согласна с Эйнштейном.

Время течёт быстрее или медленнее в зависимости от восприятия.

Теория относительности такая романтичная. И такая грустная.

Макисе Курису «Врата Штейна (Steins;Gate)»

— Ди Крейн! Ну сколько можно?! — орал на меня разозленный Георг.

— Но, директор Фейербах! — проканючила я.

— Я уже три года директор, но таких, простите Триединые, тупых студентов давно не видел! Сколько можно повторять: не произноси ты заклятия вслух! Повторяй их про себя, сумасшедшая! — директор отмахнулся от маленького огненного шарика размером с помидорку черри.

Подобные летали по всей комнате десятками и больно жалили, если им удавалось соприкоснуться с телом. Это Георг мог легко от них отмахиваться, мне же приходилось уворачиваться. Ну не виновата я! Сложно учить заклятия, не произнося их вслух. Происходило это всегда автоматически по старой студенческой привычке. А вот как к словам прикреплялась сила, понять не могли ни я, ни мужчина. Еще на первом совместном занятии он пришел к выводу, что сила у меня есть, а вот ума недостает. Случилось это после того, как я призвала огненный смерч. Маленький, но учебному кабинету хватило сполна. Все следующие занятия проходили в классах для практики, несмотря на то, что ликвидировать проблему Георгу удалось на удивление быстро. Орал он, конечно, знатно, но и успокаивался быстро. Стоит заметить, что все замечания были справедливыми. Кричал Георг всегда по делу, если терпение его доходило до крайней точки. Совсем другое дело, что доводила я его до нее слишком часто.

— Думать надо головой, Виолетта, перед тем, как что-то делаешь. Головой, а не тем, чем ты там думаешь! Сама сделала, сама и развеивай!

— Но, директор Фейербах! — взвыла я не своим голосом.

Это было несправедливое и жестокое наказание. Если работать с силой я могла легко — мощи хватало, то с тонкой материей развеивающего заклятия приходилось помучиться. Я все время вкладывала сил больше, чем было необходимо, из-за чего заклятие рвалось, не выдерживая такого напора. Действовала я как танк — напролом, а надо быть иголочкой, что у меня получалось раза так с десятого. Почему-то с ведьминскими заклятиями такого не происходило. Мучилась я только с огненной магией.

— Давай-давай, Ди Крейн. Я в тебя верю!

— Я сама в себя не верю… — пробурчала себе под нос, складывая руки лодочкой и зажимая безымянные пальцы.

— Что-что? — ласковым голосом переспросил блондин, сощурив глаза.

— Говорю, сделаю все в лучшем виде, — заискивающе улыбнулась я, — вам не о чем переживать.

— Ох, не верю я тебе, Ди Крейн, не верю, — покачал головой Георг. — Работай, давай!

— Работай, Ди Крейн. Следи за магией, Ди Крейн. Слушай меня, Ди Крейн, — передразнила я шепотом собственного мучителя.

— Я все слышу, — усмехнулся он.

Вот ведь, слышит он все. Пришлось замолчать и приступать к работе. К кропотливой и сложной. Я закрыла глаза и представила перед собой полотно, на котором мне предстоит вышить узор. Каждый работал с плетениями по-разному. Та же Агнес представляла воду, Пен работала с ниточками, а я вот вышивала. Пока с закрытыми глазами, чтобы воображение работало лучше, а я сама не сбивалась каждый раз, отвлекаясь на раздражающие факторы. _Читай на Книгоед.нет_ Агнесса меня успокаивала и говорила, что все на первом курсе работают именно с закрытыми глазами, некоторые учителя даже настаивают на этом. Так проще. Вот только меня не предупреждали, что работать придется под градом жалящих шариков. А те явно не хотели, чтобы какая-то первокурсница-недоучка их уничтожала. Да, пусть я же их и призвала, но вот управлять роем у меня выходило так же отвратительно, как и работать с тонкими плетениями.

— Средний палец чуть согни, — подсказывал Георг. — Да, вот так.

Его присутствие хорошо чувствовалось даже с закрытыми глазами. А уж едкие замечания тем более не давали забыть о нем.

Получилось все далеко не с первого раза. Шарики не давали сосредоточиться. Они каким-то хитрым образом угадывали важный момент и жалили в это время, заклинание срывалось, я ругалась сквозь зубы и потирала пострадавшую часть тела. Отвратительная магия! И пусть характер у нее мой — характер призывателя огня — все равно не поверю, что Георг не приложил к этому свою руку. Плетение рассеялось, шарики постепенно стали угасать один за другим, а я устала, и единственное, чего мне хотелось — это спать. А ведь еще надо было идти в библиотеку — госпожа Вормер не терпела опозданий.