Чтение онлайн

– Адам… – прошептала я.

Его не нужно было звать дважды. Он двинулся прямо на меня, как напористый бык, играющий мускулами. И неожиданно нежно коснулся моего лица, склонившись надо мной, словно хищник над маленьким кроликом. Рядом с ним я чувствовала себя такой слабой и беззащитной, но это совсем меня не пугало, наоборот, хотелось полностью отдаться его власти, физическому превосходству, сильным рукам, прижимающим к себе мое тельце.

Я слышала его тяжелое дыхание, чувствовала, как он дрожит, как сдерживает себя, чтобы не позволить лишнего, сделать все нежно и аккуратно. Это был наш первый раз, и он не должен был меня пугать.

Адам припал губами к моей шее, спускаясь ниже. Аккуратно спустил полотенце, оголив грудь, покрывая поцелуями разгоряченную кожу. Скользнул рукой под полотенце, по внутренней стороне бедра, и я в исступлении изогнулась. Все во мне было готово к нему. И, когда мы слились в единое целое, я полностью в нем растворилась.

15

После моего приезда дни то неслись, как бешеные, то тянулись, как густая патока, и чего-то среднего было не дано. Адам беспросветно пропадал на работе – честно признаться, я не ожидала ничего подобного, – и я проводила, бывало, целые вечера одна. Но, когда видела его уставшее, но счастливое при виде меня лицо, все недовольство куда-то испарялось, и мне не составляло труда держать свои переживания при себе.

Коробки, стоящие в комнатах, медленно, но верно разбирались. Налетевшая с переездом пыль тщательно протиралась, и благодаря моим усилиям через несколько дней полы засверкали вновь, а от серо-коричневого картона не осталось и следа.

С облегчением я вынесла разодранные коробки к мусорному баку в ожидании, когда их навсегда увезет мусоровоз – так осточертел мне в последние пару дней царивший в доме хаос. Но постепенно все пришло в норму. И вот уже все мои баночки с уходовыми средствами и многочисленные палетки для глаз лежали что в ванной, что – в туалетном столике. Одежда, постиранная и отпаренная, висела в шкафах. А книги, освобожденные от упаковочной пленки, стояли на полках, поблескивая корешками в лившемся из окна солнечном свете.

Я сидела на полу в спальне с последней неразобранной коробкой на коленях и доставала из нее всякие мелочи, раскладывая их прямо на полу. Миса сидела напротив и дотрагивалась лапкой до каждой вещицы, пробуя их на коготок. Эта хитрая маленькая коробочка притаилась в самом углу моего кабинета и ждала своего часа в то время, как я уже унесла весь разорванный картон в мусор.

Я даже толком не помнила, как собирала все эти мелочи. Будто они были схвачены мной из темных уголков моей комнаты в каком-то забытье, в попытке точно ничего не забыть. И теперь я раздумывала, так ли нужны мне все эти бумажки, ручки и наполовину заполненные блокноты. Отнесла все в кабинет, закинула вглубь ящика стола и глянула в окно. Уже начинало темнеть. Небо затягивали облака, и улица становилась слишком серой и бездушной. Я поежилась, вспоминая, что Адам сегодня задержится на работе. Каждый раз, получая подобное сообщение, я тяжело вздыхала, и против воли наливалась тяжестью моя грудь. Поскорее бы он приехал. Я не хотела оставаться одна.

Я спустилась вниз в надежде, что готовка поможет мне отвлечься, зажгла свет – только неяркие теплые светильники – и начала готовить. Это была паста, Адам ее просто обожал, а я старалась его порадовать. Я погрузилась в шкворчание спагетти на сковороде, а Адама все не было. И когда я подняла глаза от ужина, поняла, что утопала во мраке гостиной. На улице совсем стемнело, и сквозь высокие окна в комнату заглядывала лишь вечерняя темнота. Над столиком в нише горел единственный подвесной светильник. Комната казалась пустой и безмолвной, и тишина отражалась эхом от стен.

Я подошла к стеклянным дверям на террасу, силясь не вглядываться в непроглядную черноту, но она тянула меня как магнитом. За последнюю неделю задний двор начал преображаться: трава была аккуратно подстрижена, на террасе появились подвесные качели и длинные нити крохотных лампочек. Я щелкнула выключателем, и террасу залило приятным желтоватым светом. Но за ней все равно оставался тот же темный, пугающий лес.

Днем, когда солнце заглядывало в окна и лес дышал гуляющим в ветвях ветром, здесь было уютно и спокойно. Но одинокими вечерами у меня было такое чувство, что без Адама, без того тепла, что дарило его присутствие, это место представало в своем истинном обличии. Темное, холодное и неживое.

Свет из коридора отбрасывал жуткие тени, а я стояла в царившем в гостиной мраке и глядела на вековые деревья, в непроглядную черноту ночи, раздумывая, наблюдают ли за мной лесные монстры. Наблюдает ли кто-угодно, кто может прятаться в этой темноте. Я ежилась, но не от холода, и время тянулось бесконечно медленно. Стояла такая тишина, что я вздрогнула, когда услышала, как поднимаются двери гаража и машина, мурлыкая, медленно заезжает внутрь.

Я только успела повернуться, а Адам уже стоял в гостиной с сияющей на лице улыбкой. Даже за стеклами очков я видела, как блестят его глаза. Мрак сразу отступил, и комната озарилась божественным светов. Его мог источать только Адам. И я бросилась к нему на шею через всю комнату на ватных ногах, почти не касаясь пола. Сразу стало тепло, все вокруг наполнилось светом и жизнью. Он чуть склонился ко мне, обхватил мою талию одной рукой и, зарывшись в волосы, поцеловал.

– Ну, давай, отпускай, – с улыбкой в голосе произнес он. – У меня кое-что есть для тебя.

Не без труда я разомкнула объятия. Адам приоткрыл дверь в ванную, из которой только что вышел, не позволяя заглянуть внутрь и глазком.

– Закрой глаза, – велел он, и я послушно зажмурилась. – А теперь открывай.

Я распахнула глаза, и передо мной оказался пышный букет нежно-розовых пионов, такой большой, что не обхватить. Я ахнула и расплылась в счастливой улыбке.

– О, Адам, спасибо огромное! Они такие красивые. – У меня вспотели ладони, я быстро вытерла их о мягкую ткань своих брюк и обняла букет. Он оказался тяжелее, чем я думала, и сказочно благоухал у моего лица.

Глаза Адама светились неподдельной радостью. Он тоже всегда рад меня осчастливить.

– Прости, что приходиться так часто задерживаться, Биби. – Он неловко почесал затылок, стекла его очков блеснули в тусклом свете лампы. – Меньше всего хочется оставлять тебя одну. Моя работа точно когда-нибудь тебе надоест.

– Да что ты! – воскликнула я, зарываясь лицом в цветы. Сейчас это не имело никакого значения, и часы, проведенные в одиночестве, были лишь мелочью, сном в ожидании Адама. – Я все понимаю, милый.

– Ну и отлично. – Он наклонился, чмокнул меня в макушку и прошел на кухню. Меня тут же обдало ароматом его парфюма, когда Адам проходил мимо. – Паста! Биби, я тебя люблю!

В комнате сразу стало так тепло, даже жарко. Я словно витала в воздухе, наполненном сладкой пыльцой. Мои руки еле держали букет, и не было сил пошевелиться, пока меня не окликнул Адам с протянутой в руках большой вазой.

Паста получилась лучше, чем в прошлый раз, но все-таки далекой до идеала, и я надеялась когда-нибудь приготовить такую, чтобы скулы сводило от удовольствия – очень уж хотелось уметь порадовать Адама хотя бы такой мелочью. Так что во время ужина я не отводила глаз от его лица, пытаясь уловить мимолетные эмоции.

– Невероятно, Биби. – Адам накрутил на вилку спагетти, от которых еще шел пар, и, даже не подув, отправил в рот. – С каждым разом все лучше и лучше. Никогда бы не подумал, что мне повезет возвращаться домой к такому ужину.

В груди у меня тут же растеклось тепло, и улыбка сама по себе озарила лицо, широкая и неудержимая. Я опустила глаза в тарелку, чувствуя, как жар приливает к щекам. Все-таки не особо хотелось, чтобы Адам понимал, насколько для меня важна простая готовка. Я могла удивлять и менее тривиальными вещами.