Чтение онлайн

Раньше Кристиан уличил бы его. Но он теперь разговаривает исключительно по необходимости. Так гораздо проще.

Когда начали читать заклинания, а священный елей, воду, металл и дерево разбросали на восток, запад, север и юг, завывая между скалистых каньонов и расщелин, поднялся резкий ветер.

«Присмотрись, прислушайся, почувствуй,» – казалось шептала ему трава, подхлестываемая порывами ветра.

В отдалении, на другом конце долины дождь перешел в ливень, быстро приближаясь к ним непроницаемой стеной. Молнии засверкали прямо над костром, и все содрогнулись, когда они прорезали ночное небо кровавой паутиной. Воздух наполнился специфическим запахом серы.

Что-то было не так.

Что-то было не в порядке.

Могущественные слова церемонии погребения высшего друида, казалось, воспламеняли стихии вместо того, чтобы успокаивать их. Они должны были готовить землю к тому, чтобы она могла принять тело высшего друида, а не раздражать ее.

Может так Нагорье отвергало присутствие Темного Принца на церемонии? Неужели Шотландия больше не принимала его за своего?

Кристиан продолжал произносить заклинания, сдерживая голос, чтобы не заглушать остальных, ночь становилась всё более темной, а небеса – неистовыми. Он изучающе осмотрел свой клан. Все мужчины, женщины и дети имеют право находиться здесь. Ингредиенты отобраны с особой тщательностью. Они используются его семьёй с незапамятных времен. Костер сооружен должным образом, руны правильно нанесены, дрова, как и должно, из старой, сухой рябины и дуба. Время тоже подходящее.

Оставалось убедиться лишь в одном.

Сузив глаза, он перевел взгляд на останки Дэйгиса. И продолжал рассматривать их даже после того, как прозвучали последние слова заклинания.

– Ты должна отпустить его, Хлоя, – сказал Драстен. – Пока шторм не помешал этого сделать.

Кристиан подслушал, как этим вечером Драстен говорил Хлое о том, что Дэйгис считал себя более испорченным, чем его брат. И это при том, что он уже дважды отдавал свою жизнь, чтобы спасти других. «Он был лучшим из мужчин, дорогая. Лучшим из нас всех.»

Хлоя рванулась вперед, неся факел из задрапированной омелой рябины, вспыхивающий и гаснущий на ветру.

– Подожди, – рявкнул Кристиан.

– В чём дело, мальчишка? – спросил Драстен.

Хлоя остановилась, факел дрожал в её руках. Она даже глаз на них не подняла. В ней, казалось, иссякла жизнь, оставив от неё лишь пустую оболочку. Она выглядела так, словно не прочь присоединится к мужу в этом пламени. Господи, они что не видят этого? Как они вообще подпустили её к огню? Он чувствовал витающий в воздухе привкус смерти, манящий Хлою как любовник, замаскировавшийся под её мертвого мужа.

Он протиснулся между тетей и костром, чтобы прикоснутся к дереву, на котором лежали останки его дяди. К дереву некогда живому, а теперь мертвому. Мертвое откликалось в нём так, как живое больше никогда не сможет. Речь мертвых и умирающих стала для него родной. Закрыв глаза, он окунулся в инородную и такую неугодную ему среду внутри себя. Он знал, чем является. Уже давненько это понял. С событиями, происходящими этой ночью, он был связан особыми узами.

У каждого из четырех Темных Принцев была своя специализация: Война, Мор, Голод, Смерть. Он являлся Смертью. И фейри. А значит связан со стихиями и настроен на них так, как друиду и не снилось. Его настроение влияло на погодные явления, если он был неаккуратен и несдержан. Но не он был причиной этого шторма. Его вызвало что-то другое.

Осталось проверить лишь один элемент, который мог быть причиной происходящего.

Одни лишь Келтары, являющиеся прямыми потомками первых, могут быть похоронены на этой священной земле, пройдя ритуал погребения высшего друида. Кладбище находится под мощной защитой. Все тут: от древесины тщательно отобранных и специально выращенных для этого деревьев до древних артефактов, крови и охранных заклятий в самой земле, – служит этой цели. Земля не примет чужого. Возможно, сама природа не допускает этого захоронения.

Или то, что осталось от Драгаров внутри Дэйгиса, клеймит его как нечто чуждое?

Ещё будучи маленьким, Кристиан смог распознать правду во лжи его дяди. Сначала Дэйгис сказал Хлое и всем остальным в своем клане, что Светлая Королева изъяла души Драгаров и стерла их воспоминания из его разума. Чуть позже для того, чтобы помочь Адаму Блэку, Дэйгис признался... частично, в том, что он по-прежнему хранит их воспоминания и может воспользоваться их заклинаниями, но продолжал настаивать, что он не одержим больше духами тринадцати древних колдунов.

Кристиану никак не удавалось выяснить, сколько из этих властолюбивых друидов всё ещё обитает в нём. Его дядя был гордецом и очень скрытным человеком. Иногда он верил Дэйгису. А иногда, наблюдая за ним, когда тот думал, что его никто не видит, был убежден, что Дэйгис так и не освободился от них. В те редкие случаи, когда Кристиан пытался расспросить его об этом, Дэйгис уходил, не проронив ни слова, тем самым не давая ему возможности прочесть себя. Типичное поведение для представителя его клана. Те, кто знали об уникальном «даре» Кристиана, даже его собственные родители, помалкивали в его присутствии. Он был одиноким ребенком, подростком, знающим никому не нужные секреты, и юношей, который всё никак не мог понять, почему действия людей так не соответствуют тому, что они на самом деле думают.

Он присмотрелся к останкам Дэйгиса, пытаясь ничего не упустить, принимая в расчёт всё и ничего не отбрасывая.

Вполне возможно, размышлял он, у них не то тело. Совершенно непонятно, зачем Риодану понадобилось бы отдавать им останки истерзанного трупа, принадлежащего неизвестно кому, но это же Риодан, а значит возможно всё, что угодно.

Едва касаясь мокрых от дождя дров, он сосредоточился на своих способностях определять ложь, пытаясь понять, сможет ли различить правду по останкам, и помогут ли ему в этом его недавно обретенные таланты.

Порывы шквального ветра темного, непоколебимого и невероятного проносились внутри него и вокруг него, взъерошивая его крылья. Смерть. О, да, в последнее время ему часто доводилось пробовать её на вкус, глубоко познавать её. В ней нет ничего ужасного. Она как поцелуй любовницы. Правда сам процесс перехода далеко не из приятных.

Он обуздал темный ветер и обратился к останкам плоти и костей.

«Дэйгис?»

Ответа не последовало.

Он собрал свою силу, не друида, а темного, и снова обратился к искалеченному телу, давая силе впитаться в останки, распределиться по ним...

– Черт подери, – прошептал он, получив свой ответ.

На плите находилось тридцать восемь лет внезапно прерванной человеческой жизни. «Боль, горе, скорбь!» Но эта жизнь не была прервана спицами Кровавой Ведьмы. «Пусть всё закончится!» Яд в крови, передозировка каким-то человеческим химикатом, сладким и приторным. Он потянулся своими вновь обретенными чувствами и чуть не задохнулся, ощутив момент смерти, восхитительную волну, накрывшую (его!) этого человека. Её так жаждали, искали. Облегчение, о благословенное облегчение. «Благодарю, – было последней мыслью человека. – Да, да, пусть всё прекратится, хочу уснуть, дай мне уснуть!» Он на самом деле услышал эти слова, произнесенные мягким ирландским диалектом и словно застывшие во времени; сухим шелестом они поднимались от останков.