Рождённые в горах. Звёзды помнят лица
Шрифт:
«Посмотрите-ка, Лягушонок вжался в угол! – говорил Вулкан. – Такой беззащитный и безмозглый Хлюпик-уродина!
За спиной вулкана стояли ещё двое. Они противно смеялись. Вулкан старательно держал в когтях толстую ветку и замахивался ею для удара, стоя на задних лапах. Каменные стены исцарапали обвисшие крылья. Новобранец громко дышал и прятал мордочку лапами.
Даже ничего не скажешь? – с долей обиды усмехнулся Вулкан. – Вот он, настоящий святоогненный дракон! Да вы посмотрите на него! Даже постоять за себя не может. Хлюпик.
Лягушонок-Лягушонок! – поддакивали остальные.
Новобранец не сдерживал слёз. Он почти не слышал голосов обидчиков из-за пульсирующих вен и громогласных ударов сердцевины. Он так устал от всего этого! Почему ему должно быть больно? Почему он терпит это? Кто давал Вулкану право оскорблять его?
Ноздри Новобранца стали раздуваться всё шире. Из них клубами повалился дым. Он открыл глаза. Теперь он не боялся, о нет… Он был в ярости!
Вулкан перестал смеяться и выронил палку из своих лап. Та с треском откатилось куда-то далеко. Вулкан увидел, какого вырастил врага, только сейчас. Никогда он не думал, что Лягушонок даст ему сдачи. Такого просто не могло случиться!
Новобранец стал раскрывать пасть, из который во все стороны хлынули гроздьями серебристые искры. Белое свечение зародилось в его горле, а в следующий миг… Отлететь успели те двое, что стояли позади Вулкана, а он сам…
Хрупкое тело драконёнка и слабые чешуйки не выдержали этого. Вулкан истлел. От него остался один скелет.
Новобранец осознал, что сделал, только после того, как кости Вулкана с оглушающим грохотом посыпались на каменный пол. Этот звук эхом отдавался от стен пещеры.»
Этот звук всё ещё звучал в сердце Новобранца. Вся семья Вулкана тогда невзлюбила его. Возненавидела. Родители всячески поддерживали Новобранца, но сами теперь смотрели на него со слабым страхом. Только он этих взглядов не видел.
С тех самых пор его начали бояться и презирать. Находились и те, кто им восхищался – те, кого Вулкан тоже доставал. Но сам Новобранец корил себя за содеянное. На его лапах осталась запечённая кровь дракона.
Всё хорошо? – спросил Главарь, притрагиваясь к плечу друга.
Терпимо, но неприятно от воспоминаний. – Признался дракон. Ему было паршиво.
Оба ящера пересекали подземные пещеры, не замечая никого вокруг. Казалось, что их окутала тонкая плёнка воспоминаний, сквозь которую не могли пробиться внешние звуки. Несчастные драконы, что прониклись людскими судьбами, позабыв о своих собственных.
Я поговорю с ним. Можешь не переживать по этому поводу. – Кивнул наконец Главарь. – А ты пока старайся не встречаться с людьми. И я буду стараться.
Не проблема. Сегодня я вновь возвращаюсь в бой. – Новобранец вспомнил радость, с которой воевал с демонами. Только это сейчас его и радовало. И он желал скорее вернуться к своим святоогненным товарищам.
Береги себя. Ты знаешь, что я не могу потерять и тебя. Я этого не переживу.
Не волнуйся, я попытаюсь избежать участи, что настигла твою возлюбленную. – Новобранец помнил рассказ Главаря о том, как демоны забрали его жену, пока та отважно с ними сражалась. Они оба не любили вспоминать это. – И спасибо за то, что не переубеждаешь меня.
Я не имею права, дружище. – Главарь устало улыбнулся, а Новобранец почувствовал это.
* * *
Вы знали, что нет на свете ничего мягче темноты? Что самая горячая вещь, это затухающее сердце? Что нет места лучше, чем пустота сознания?
Человек, потерявший имя, лежал, прижав ноги к груди, на огромной шляпке едва сияющего гриба. Голубой свет приятной дымкой пробивался сквозь опущенные веки.
Он дремал, но ещё ясно мыслил. Нигде он не чувствовал себя нужным. Для драконов он человек, для людей – дракон. Но он и сам давно забыл, кем являлся прежде.
Туман сознания не давал вспомнить о былом. Как только Человек будто бы нащупывал кончиками пальцев своё прошлое, свою историю, серые клубы пара сгущались. Туман не давал Человеку вспомнить себя.
Лишь во сне он иногда слышал имена, раззадоренный смех и голоса, любви в которых таилось больше, чем во всём, что окружало теперь. Но все они прятались в дыме, звали его и исчезали. А он искал, пока надежда догорала, пока искра сердца, такая горячая и чистая, медленно угасала.
Его не могли потревожить – он спрятался в одной из самых дальних пещер, где его мучали кошмары собственной жизни. Как бы глубоко он не засыпал, как бы сильно не старался оторваться от этого мрака, он понимал, что от себя не убежать. Рано или поздно, он встретится с собой, посмотрит в глаза, полные боли и бледное лицо, что устало улыбаться. Но готов ли он к этой встрече?
Мысли обо всём этом изрядно утомляли, поэтому он старался вовсе не думать. Он не принимал боль в груди, что плавно сковывала его. Так ведь легче – не видеть, делать вид, что не замечаешь проблем. Появляется чувство, будто и нет их вовсе. Но… они ещё напомнят о себе колючими ударами. А пока, лучше поспать. Там ведь всего этого нет.
«Нет меня», – подумал Человек, потерявший имя.
Глава шестая.
В объятьях мха и в песне леса.
Ветки приятно тёрлись друг о друга под лёгкими движениями ветра. Со звёздного неба, наполненного пышными облаками, падали лёгкие снежинки и редко касались лица.
Риа прятала ладони в глубоких карманах белоснежной накидки. Как бы сильно Трюггви не переживал за неё и не пускал в лес, она всё же решилась сходить в него. На свой страх и риск.
Звёзды успокаивающе мерцали вдали. Под ногами прогибался толстый слой пушистого мха. Такой мягкий, что хотелось в нём укутаться. Но Риа спешила. Чем меньше времени она проведёт в лесу, тем лучше.