Чтение онлайн

Феррус сердито посмотрел на брата, не желая уступать, но кивнул. Угли гнева ещё тлели. Вулкан был землёй, стойкой и непоколебимой, тогда как Горгон был подобен арктическому вулкану на грани извержения. Он неохотно успокоился.

– Чувствительная у тебя душа, Вулкан. Не стоит ли ей стать потвёрже?

Они были похожи, Железная Рука и Саламандр. Оба были кузнецами, но Ферруса Мануса больше интересовала функциональность, тогда как Вулкан ценил облик и красоту. Тонкое, но показательное различие, которое иногда вызывало некоторую неловкость несмотря на близкую дружбу.

– Что ты нашёл в джунглях, кроме просвещения? – спросил Горгон.

– Мой легион встретил эльдаров. Они немногочисленны, используют засады и подчинили своей воле ящеров. Среди них есть и ведьмы. Когорты армии уменьшились, а мои сыны понесли незначительные потери, но мы продвигаемся к узлу.

Мало что выдало неудовольствие Ферруса от вести о гибели легионеров, когда он заговорил.

– Мы тоже бились со зверями, покрытыми хитином жителями песков и огромными ящерами-ядозубами. Эльдары ездят на них, как мы на спидерах и гравициклах.

В свою очередь Мортарион сообщил, что разрубил в тундре шею ледяного змея, а чужаки подчинили лохматых мастодонтов.

– Как думаешь, эти звери изначально жили на планете или прибыли с ксеносами? – спросил Вулкан.

– Не важно, – ответил Повелитель Смерти, – Возможно их создали, используя мерзкую чужацкую технологию, – его янтарные глаза сверкнули. – Мне важно лишь где они.

Примарх Железных Рук обдумал всё, пытаясь составить точный образ зоны боевых действий.

– Эти эльдары не такие технологически продвинутые как те, с кем я сражался, – он скривился. – И как они так легко поработили аборигенов?

– Мы обнаружили, что в джунглях живут люди, – сказал Вулкан, – пока несколько тысяч, но скорее всего больше. Я не видел воинов в племенах. Полагаю, что это простой народ, нуждающийся в нашей защите.

– В любом случае, мы должны беспокоиться об эльдарах, – в голосе Мортариона появилось пренебрежение. – На ледяных равнинах есть аборигены, но моё внимание приковано не к ним.

Презрение к человеческой слабости шло из каждой поры Повелителя Смерти. Вулкан ощутил стыд от того, что его собственные чувства к обитателям джунглей не так уж сильно отличались.

– Сейчас я должен согласиться с братом, – сказал Феррус. Он повернулся к Вулкану. – Этот мир полностью захвачен. Даже самые удалённые уголки не свободны от порчи ксеносов, и пока это не изменится мы не можем себе позволить отвлекаться. Будь внимателен, брат, но пусть люди сами себя защищают. Это всё.

Гололит погас, указывая на конец разговора. Вулкан склонил голову в знак принятия приказа Ферруса и обнаружил, что стоит в армейском штабном шатре, а на пороге терпеливо ждёт Нумеон.

– Какие новости? – настроение примарха было угрюмым.

Приближённый отсалютовал со всей своей знаменитой чопорной формальностью и сделал три шага в шатёр.

– Разведчики армии обнаружили точку пресечения, милорд. Они передают координаты.

Вулкан уже выходил из шатра. Стоявшие на страже снаружи фаэрийские солдаты спешили убраться с пути примарха.

– Готовь легион. Мы выступаем.

Нумеон следовал за ним по пятам, – Мне вызвать «Грозовые птицы»?

– Нет. Пойдём пешком.

Снаружи когорты армии сжигали тела чужаков. Странно, но некоторые аборигены собирались по кроям огромных костров и плакали на руках друг друга. Они потеряли всё, жизни и дома, и оказались посреди войны, которую не понимали.

Нумеон говорил про сочувствие. Но сейчас Вулкан чувствовал лишь одиночество. Он чувствовал себя изолированным даже от братьев, кроме Гора. Их дружба была близкой. В Магистре Войны было что-то очень благородное и самоотверженное. Он пробуждал верность в окружающих как никто другой и обладал ощутимой аурой обаяния. Возможно поэтому Император выбрал Магистром Войны его, а не Сангвиния. Вулкан относился к Гору как к старшему брату, на которого стоит равняться, которому можно доверять. Как бы он хотел сейчас с ним поговорить. Вулкан ощутил сумятицу в душе и вновь захотел вернуться на Ноктюрн. Возможно его изменила долгая война. Лицо примарха посуровело.

– Выжжем эльдаров.

Глядя, как струи дыма поднимаются в небо, Вулкан вспоминал время, когда он ещё не знал ни о звёздах, ни о планетах, ни о воинах в громовых доспехах, которым суждено стать его сынами.

Сильные руки работали над раскаткой, черпали сверкающий оранжевый металл и придавали ему угодную кузнецу форму. Руки покрывали мозоли – следы долгих часов работы перед огнём. Шершавые пальцы сжимали старую рукоять молота, который вздымался и опускался, обрушиваясь на раскалённое железо, пока не придал ему коническую форму. Кузнец обработал металл с другой стороны, и он стал наконечником.

– Дай мне клещи...

Кузнец протянул руку – жёсткую, как выдубленная шкура. Под сажей её покрывал здоровый загар, полученный во время поиска драгоценных камней на арридийской равнине. Он взял протянутый инструмент и поднял им наконечник копья. Шипящее облако пара поднялось, когда раскалённый металл прикоснулся к поверхности воды в бочке. Оно напомнило сыну гору Смертельного Огня, которая громко храпела во сне и душила небо, выдыхая дым.

– Она – кровь из сердца, – однажды сказал ему отец. Сын помнил, как ему едва исполнился год, а он уже был выше и сильнее любого в городе. Стоя на склоне горы они наблюдали, когда она выплёскивает и изрыгает свой гнев. Сначала мальчик хотел бежать, не из страха за себя – в этом отношении его воля была железной – но потому, что он боялся за отца. Н’бел успокоил мальчика взмахом руки. Прижав ладонь к груди, он сказал сыну сделать то же самое, – Почитай огонь. Почитай её. Сынок, она – жизнь и смерть. Наше спасение и наш рок.

Наше спасение и наш рок...

Таков был порядок вещей на Ноктюрне.

На древнем языке это значило «тьма» или «ночь», и воистину мир был погружён во мрак, но другого дома он не знал.

Через несколько мгновений клубящийся пар рассеялся, и Н’бел поднял наконечник из бочки и передал сыну.

Он всё ещё был невероятно горячим, жар кузни ещё не исчез.

– Видишь? Вот новый наконечник для твоего копья, – от улыбки по лицу кузнеца пошли морщины. Круги сажи окружали добрые глаза, а исхудалые щёки покрывал слой пепла. Шрамы-клейма покрывали лысую макушку. – Уверен, ты убьёшь им много заурохов на арридийской равнине.

Сын улыбнулся в ответ.

– Отец, я и сам мог его сделать.

Н’бел чистил инструменты, смывая гарь и копоть. В кузнице было темно, чтобы можно было лучше видеть температуру металла и судить об его готовности. Воздух пропитался запахом гари и сгустился от жара. Но это не угнетало, а лишь воодушевляло сына. Ему здесь нравилось. Здесь сын был в безопасности и обретал покой, который не сыщешь нигде на Ноктюрне. Едва заметные во мраке инструменты отца рядами висели на стенах и лежали на всевозможных верстках и наковальнях. У сына были сильные руки, и здесь в кузнице и мастерской он находил им лучшее применение.