Чтение онлайн

— Вика, я боюсь его, пойми! — Ирина вновь встала из кресла и подошла к окну, чтобы скрыть от сестры выступившие на глазах слезы — ведь сестра говорила очевидные вещи! А она это понимала! Просто боялась переступить через себя!

Вика подошла к сестре, обняла ее за плечи и улыбнулась.

— Сестренка, я понимаю твой страх. Но пока вы не поговорите, тебя никто не заставляет ничего делать. Просто и с плеча до разговора рубить ничего не надо. А вот поговорить вам точно надо, — она протянула Ирине трубку радиотелефона. — Звони тому, кто должен вам встречу устроить.

Ирина с надеждой посмотрела в глаза сестре — она все еще надеялась, что та шутит. Но ни намека на шутку в глазах сестры не было — она говорила на полном серьезе. И ведь была права.

Ирина подошла к столу, на котором лежала ее маленькая сумочка — она буквально за пять минут до визита сестры вернулась из больницы, куда ездила на плановый осмотр, и вытряхнула все ее содержимое на стеклянную поверхность стола.

Визитка, которую ей дал Александр в самом начале, когда они только познакомились, оказалась сверху.

Тонкий белый прямоугольник, на котором ни одного лишнего слова. Только телефон и имя-отчество его обладателя. Павел Семенович. Ни фамилии, ни регалий.

Все настолько скупо и по-спартански, что придраться не к чему вроде, но, в то же время, что-то подозрительное все равно есть.

Ирина взяла прямоугольник картона дрожащей рукой и протянула сестре.

— Нет, сестренка, — Вика отодвинула его рукой. — Ты должна это сделать сама. Это же по поводу твоего мужа тебе предстоит звонить этому человеку.

— Я позвоню попозже, Вик. Я сейчас, правда, не могу, — Ирина опять опустилась на кресло, сжимая в одной руке трубку радиотелефона, а в другой — заветный прямоугольник картона.

Сестра опустилась рядом — она прекрасно понимала, что именно останавливает ее старшую сестру и подругу. Вот только сама она пока не знала, как поступила бы в такой ситуации — детей у нее не было и пока не предвиделось — претенденты отсеивались один за другим, а кого-то искать самой ей просто не хотелось.

— Я обещала оберегать дом, Настю от всякого, кто посягнет на наш покой, — вновь заговорила Ирина. — А получилось, что сама пустила в нашу жизнь человека, который этот покой подорвал, и еще неизвестно насколько.

— Пустила ты Витю в свою жизнь. И именно он-то ваш с Настей покой и подорвал. А Александру — честь и хвала, что за ваш покой и ваши жизни заступился, — Вика смотрела на сестру пристальным взглядом. — Поэтому мой тебе настоятельный совет — звони и ничего не бойся.

Ирина кивнула и дрожащими пальцами набрала номер телефона, написанный на белом картоне.

Длинные гудки отдавались, казалось, во всех предметах вокруг. Трубку брать не спешили.

— Слушаю, — голос человека в возрасте, вежливый, очень спокойный, но с нотками усталости.

— Это Ирина Шмелева, — голос женщины дрогнул.

— Я узнал Вас, Ирина. Мне Александр про Вас говорил. Я прошу прощения — я сейчас немного занят. Я перезвоню Вам через час, — говоривший был очень вежлив, что Ирину удивило.

Что ж, пути назад уже нет. Она набрала этот номер. Самое главное, что ей ответили, а не оскорбили и не послали. Значит, надежда уже есть. Пусть небольшая, но живая. Надежда на то, что ей все-таки смогут что-то сказать о ее муже, о ее Александре.

Как только он приедет, как только они встретятся, она попросит его о том, чтобы он дал ей свою фамилию.

Он всегда знал, что тюрьма — вещь очень неприятная и страшная. Но что настолько — он даже предположить не мог. Какой-то нелепой случайностью — он был в этом уверен — его сюда занесло. Как он мог тут оказаться? Ведь ничего предосудительного он не сделал! Да, пожадничал! Но и только! Но ведь за жадность его никто в тюрьму посадить не мог?

Камера, в которую его запихнули после приговора суда, представляла собой убогое зрелище — душная, пропахшая немытыми мужскими телами.

На нарах в разных позах сидели и лежали зэки. Человек двенадцать или пятнадцать — он не считал. С момента, как он сюда попал, он старался не шевелиться и не привлекать лишнего внимания к себе — так его научили еще в изоляторе. Там пахан был очень умным малым, который взял под крыло к себе этого недоумка, как его все называли.

Ему тут все было противно и мерзко. Ни до чего докасаться не хотелось. Он думал, что если по неосторожности до чего-нибудь докоснется, то обязательно вляпается во всю эту мерзкую грязь и сам станет грязным. А грязным он себя не считал, как и не считал преступным то, что сделал.

— Слышь, молчун! — высокий кавказец с грозным громким голосом подошел к его койке. — Тебя пахан требует к себе. Ответ перед ним держать будешь!

Он встал, слегка пошатываясь, и проследовал следом за кавказцем. Это ритуал приветствия и знакомства, он знал. Его об этом предупреждали.

Пахан задал всего пару вопросов и быстро потерял к новичку всякий интерес — а что интересоваться предателем Родины?

Зато провожатый кавказец интереса не только не потерял, но и проявил еще больший — человек оказался продажным, что попытался продать Родину, совершил государственную измену. За что срок и получил. Вот только кому он так перешел дорогу, что его запихнули на обычную, воровско-мокрушную зону?

— Слышь, молчун! — он обратился к новичку, присаживаясь на край его койки. — Базар есть. Как смотришь?

— Что ты мне предложить можешь? Ты даже не представляешь, что я потерял, оказавшись здесь! — с пылом воскликнул новенький — Лысый, как его тут же окрестили.

— А ты мне расскажи, — усмехнулся кавказец. — А я послушаю.

— Издеваешься, да? А я выйти отсюда хочу! Потому что я не виноват! Меня просто осудили, посчитав, что я что-то не так сделал! Что я закон нарушил! А я его не нарушал! Ты можешь понять, насколько я был бы богат, если бы не та незадекларированная тысяча долларов! Только это и было моим единственным нарушением! — новичок смотрел на кавказца с пылающим взглядом, в котором горели дикая ненависть к окружающим. — Но дело здесь не только во мне! Там, в Греции, нашелся какой-то профи, который положил всех наших! А мне на следствии сказали, что их убили при попытке к бегству! Ха! Барона — при попытке к бегству!

Кавказец неопределенно пожал плечами — даже если ничего интересного в разглашенной этим хмырем тайне не будет, он спокойно сможет сойти в ряды обычных смертников — его спокойно можно будет завербовать!

— Барон был отставником КГБ! Это был великолепный профессионал! Истинный профессионал своего дела! Оперативник до мозга костей! Нет, его кто-то застал в расплох! Это однозначно! — Лысый гневно сверкал глазами. — Выйти бы мне отсюда! Я нашел бы этого профи! И выяснил, что и как он сделал! И отомстил бы ему за все, что мне пережить пришлось! Ты ведь не представляешь даже, что я пережил! Ты можешь мне помочь? — он схватил собеседника за руку и начал судорожно трясти его. — Я смогу отблагодарить! По-королевски отблагодарить!