Чтение онлайн

Эш не ждала ответа, а умчалась с пакетом, который оставила у себя, и направилась вдоль края столов ресторанного дворика.

Арманд, нахмурившись, смотрел как Эш уходит, не зная, следует ли ему последовать за ней и встать на страже возле дамской комнаты или нет. Это был очень оживленный торговый центр с большим количеством людей, но это не остановит Леониуса Ливиуса, если он рядом. И кроме того, что он обещал Люциану держать ее в безопасности, пока она здесь, сам Арманд не хотел, чтобы с ней что-то произошло. Он уже потерял одну пожизненную пару и двух жен и не был готов еще кого-нибудь добавить к их числу.

Он собрался уже взять их напитки и пакеты, которые она оставила, и последовать за ней, когда Эш вдруг повернула в холл и скрылась из виду. Заметив табличку, висящую у входа в холл с международными мужской и женской фигурами, которые обозначали туалеты, Арманд решил, что он может наблюдать и отсюда и сел пить свой напиток. Он действительно был хорош, холодный и вкусный, самое то после всех их покупок. Арманд обычно не любил шопинг, но сегодня наслаждался проведенным с Эш временем. Она была умной и дерзкой, как ад, женщиной. Идеальное сочетание, перед которым трудно устоять, признался он.

Эта мысль заставила его вздохнуть и откинуться на спинку своего стула. Ей было трудно сопротивляться, но это не было необычным для спутников жизни. Это было неудачей для него, тем не менее тяжело даже думать о ее возвращение к Люциану, чтобы тот отправил ее еще куда-нибудь.

Это было бы разумно, отправить ее, признался он сам себе. Женщины, которые связывались с ним, как правило, умирали. Арманд думал, что это трагическое невезение, когда его первая жена и пара, Сусанна, умерла. Удар был сокрушительным, и ему потребовалось некоторое время, чтобы оправиться от потери, но он никогда даже не рассматривал вариант, что это может быть совсем не ужасный, трагический, несчастный случай. Он почти чувствовал то же самое, когда Алтея умерла; не горе, он ее так не оплакал, это было не так плохо, как потерять Сусанну. Но он думал о ее смерти, как о еще одном ужасном несчастном случае. Однако, когда его третья жена, Розамунда, умерла, Арманд стал думать по-другому. Не сразу. Сначала он был слишком расстроен, чтобы мыслить ясно, и проклинал Бога и судьбу за потерю еще одной женщины, которая была ему не безразлична. Некоторое время он был жестоким и злым, задаваясь вопросом, почему он был так проклят или что он такого сделал, чтобы заслужить это. Это было настолько маловероятно, что один человек может потерять трех жен… особенно, когда они были бессмертными женщинами. Бессмертные не такие хрупкие, как смертные. Их невероятно трудно убить, и этот факт, наконец, изгнал из него гнев и депрессию.

Арманд тогда начал расследовать смерть своих умерших жен, тихо и максимально незаметно, насколько это возможно, но много веков прошло с тех пор, как Сусанна умерла, и век прошел между смертью Алтеи и Розамунды, и, насколько он мог сказать, все три смерти казались на поверхности просто невезением.

Все-таки, какая-то часть его не могла так легко признать, что подозревала, что был кто-то еще, кто был причиной этих несчастных случаев. Проблема была в том, что, насколько он мог сказать, не было никого, кто присутствовал бы при всех трех смертях, кто мог бы быть виновным. У него не было никого, на кого он мог указывать пальцем. Несмотря на это, Арманд сделал все, что мог, чтобы защитить тех, кто еще остался в его жизни, о ком он заботился. Он в основном ушел из их жизней и общества в целом, оставаясь на своих фермах и отказываясь показывать, что он заботился о своих детях или о ком-нибудь в семье из-за страха, что они могут вдруг стать мишенью.

Иногда он не мог отказать Люциану во встречи с ним, и не мог не видеться с Николасом, их встречи с сыном всегда был тайными и короткими, когда он мог улизнуть с фермы для этих встреч, и не мог отказаться от получения новостей о Томасе и Жанне Луизы, и остальных членов семьи. Когда Николас кинулся в бега пятьдесят лет назад, Томас занял его место, встречи с ним всегда проходили в небольших ресторанчиках в городе, он передавал ему последние фото Жанны Луизы и свои и рассказывал Арманду, как идут дела.

Арманд знал, что Томас не понимал, почему он это делал. Он также знал, что его сын думал, что он был жестоким и полубезумным ублюдком, который не хотел видеть Жанну Луизу, но он не мог объяснить ему. Как бы глупо это звучало, если бы он сказал, что просто… чувствует, что его жены не погибли в несчастных случаях, и что он боялся, что в отсутствие пары или жены, кто-нибудь, кого он любит, вдруг пострадает от несчастного случая? Если бы он поделился с этим с Николасом или Томасом, он подозревал, что один из них или сразу оба не обращали бы внимания на его предосторожность и привезли бы Жанну Луизу к нему, в одну из их встреч, сюрпризом.

Если честно, Арманду бы понравилось это. Его сердце болело по тому, что он даже никогда не говорил со своей дочерью, но, поскольку в его жизни умирали женщины, о которых он заботился, будь он проклят, если будет даже намеком рисковать жизнью девочки.

Теперь ему нужно беспокоиться о Эш. Он хотел бы думать, что она была в достаточной безопасности, что он был единственным, кто знал, что она в его доме, но он бы солгал себе. Арманд не сомневался, что миссис Рэмси, вероятно, сидела на телефоне все утро, рассказывая всем, что узнала, что у него на ферме женщина, и это было даже прежде, чем она увидела Эш. Он был так же уверен, что, когда уехали из дома, прежде чем они даже выехали на дорогу, миссис Рэмси вернулась к тому же самому телефону, описывая Эш в мельчайших деталях, чтобы все ее подружки смогли повторить каждое слово. Теперь о присутствии Эш будет известно всем в маленьком городке, и новости будет сплетаться все дальше в сплетни. Он просто надеялся, что это не распространится достаточно далеко, чтобы подвергнуть ее опасности.

Вопрос состоял в том, готов ли он был пойти на такой риск. Его три жены умерли после того, как вышли за него замуж и родили ему ребенка, что могло означать только, что она была в достаточной безопасности сейчас, пока он не женился на ней и она не забеременела. Но он был не готов рисковать, по той то же самой причине он отдалил от себя свою дочь, Жанну Луизу, и, в конечном итоге, решил, что также не готов рисковать Эш. Она уже нравилась ему… сильно, и он хотел ее со страстью, которая могла быть только у пожизненных пар. Он подозревал, что чем больше времени он проведет в ее компании, тем больше это подтолкнет его за грань любви, и тогда он не сможет заставить себя отправить ее подальше, и, если что-то с ней случится…

Арманд сглотнул и потянулся за телефоном. Лучше сейчас позвонить Люциану и заставить того забрать ее, прежде чем он на самом деле испытает все, чем он будет наслаждаться как ее спутник жизни. Он не был уверен, что сможет отослать ее, когда попробует рай, а он был уверен что это будет раем.

— Кому ты звонишь?

Арманд с щелчком закрыл телефон и посмотрел вверх, увидев, что Эш вернулась. Рот открылся, чтобы выдать стандартную ложь: — Нет, я просто проверяю сообщения. — Но ложь так и не слетела с его губ. Вместо этого, его рот так и оставался открытым, пока он смотрел на нее. Она переоделась к их ужину «У Мокси». Тем не менее, она по-прежнему была одета в кожаные штаны, но переодела футболку, и не на модную блузку, которую они купили ранее. Вместо нее, она одела невероятно короткий, белый атласный неглиже как топ с кожаными штанами.

— Я взяла не тот пакет, — сказала Эш, пожимая плечами, пока устраивалась на стуле напротив него. — Но, когда я увидела его, я подумала, какого черта. Он действительно выглядит как шикарный летний топ, и день достаточно теплый, и выглядит еще и довольно горячо, так что… — она снова пожала плечами и взяла в руку стакан, чтобы сделать большой глоток.

Арманд просто пялился на нее, его глаза путешествовали по белоснежным лямкам, контрастирующим с ее темной кожей, прежде чем скользнули к атласной чашке, почти прикрывающей ее грудь, затем его взгляд перешел на других людей в ресторанном дворике. Никто не указывал на нее, повизгивая:

— Вау! На ней одето неглиже в качестве топа. — На самом деле, никто, казалось, не замечал ничего неправильного. Опять же, как она и сказала, день был не по сезону теплый, и здесь было много женщин, носящих очень похожие топы, но из хлопка или полиэстера, а не белого атласа… и, возможно, не купленные в «Ла Сенза».

Хриплое хихиканье обратило его взор обратно к Эш, на ее лице была порочная улыбка, когда она смотрела на него, а затем она наклонилась и прошептала чертовски сексуальным рычанием: