Чтение онлайн

– Войдите, - сказал он. У него был чистый и звонкий голос, по которому нельзя было точно определить, сколько же ему лет, хотя имеет ли смысл считать возраст в столетиях? Тот над кем время и смерть не под властна, может быть вечно молодым.

Дверь в залу распахнулась, и в нее вошел высокий мужчина, лицо у него было мертвенно белого цвета, от чего он казался не живым - нос с маленькой горбинкой, скривленные губы, черные глаза, густые брови, сальные волосы были затянутые резинкой в тугой конский хвост. Одежда была на нем странной - желтая футболка такие же брюки, высокие до колен сапоги из желтой кожи и фиолетовый длинный плащ легко развивающийся сзади. Ступал он легкой, но достаточно шумной из-за сапогов походкой. Сзади мужчины были еще двое людей, одетых в одинаковые красные одежды. Они держали мужчину стоявшего между ними в середине. Белые волосы спадали ему на лицо, под глазами красовались морщины, которых раньше не было. Прошло много лет, с тех пор как Фредеверик был у тополя, чтобы поймать Беллу.

– Мы привели его мой господин, - сказал мужчина, стоявший в фиолетовом плаще.

Темный господин поднял свое лицо скрытое маской, человек в плаще вздрогнул, встретившись с черными глазами своего повелителя.

– Я, кажется, приказал привести его в 10 утра, Рикмен.

Рикмен поежился в своем плаще.

– Да мой повелитель, но сейчас и есть 10 утра.

– Что ж, протянул Темный господин, ну так подведите его ко мне.

Люди в красном охотно подчинились, доведя Фредеверика до золотого трона и опустив его там, на колени перед ногами Темного господина. В глазах Фредеверика читался не скрываемый ужас.

– И так Фредеверик, - говорил Темный господин тихо, но слышалось каждое его слово, - ты немало лет служил мне и я ценю это, но 8 дней назад ты меня подвел!

– Да, мой господин,- голос Фредеверика был тих.

– И, какое же, наказания, ты выбрал бы сам себе?
– это был вопрос, на который Фредеверик был обязан ответить.

– Я бы простил себя.

Темный господин рассеялся, это был звонкий смех.

– А ты не изменился, - отсмеявшись, сказал темный господин.
– Отведите его темницу, я завтра решу, что мне с ним делать.

Люди в красном покорно склонили голову, и повели Фредевирика из залы, за ним иже мягкой поступью направился Рикмен, но Темный господин уже не смотрел на них, он снова думал о морских волнах с плывущим венком по ним.

Стоял жаркий солнечный день, и Том сам себя поздравлял с неудавшимся днем рождения. 18 июля выдалось в этом году необычайно теплым, наверно будь бы, у Тома возможность он прогулялся по улице, но такой возможности у него не было. Как назло ему и другим детям его возраста дали задания нарисовать картину, любую главное она должна была отображать какую либо детскую мечту или, что не будь прекрасное, потом эту картину должен был проверить психолог, приехавший в приют.

На Томаса нещадно палило солнце, он сидел у окна и старался не обращать на него внимания. Перед ним лежал белый лист бумаги с карандашами и красками. Том не как не мог придумать, что ему нарисовать. Голова сегодня утром побаливала, а после отвратительного завтрака еще подташнивало.

За партой он, как и другие дети седел один, воспитатели боялись, что дети будут срисовывать друг у друга картинки. На рисования им дали час времени, из него прошло уже 20 минут, а Том еще ничего не изобразил. Он обвел взглядом класс: воспитательница Инжаалина Августовна пыталась помочь, что- то нарисовать рыжеволосой Инжели, а психолог Ариадна Ликтовна спокойно смотрела на полный класс детей. Это была высокая, худая женщина с длинными русыми волосами, круглым лицом, голубыми глазами, которые казались огромными в круглых очках, и большими лошадиными зубами. Том заметил, что слишком долго смотрит по сторонам, он опустил глаза и стал смотреть на свой несуществующий рисунок, думая, что же ему нарисовать?! "Психолога с выбитыми зубами или свернутой шеей?", подумав об этом Том, чуть не прыснул от смеха, утро день рождения было безвозвратно испорчено, и все из-за психолога!

Нарисую березы, решил Том. Он любил березы, их красивые стволы и мелкие зеленые листья. И пусть расшифровывает мою психику по ним, с улыбкой подумал он. Времени на рисования было мало, но Томас хорошо рисовал, гораздо быстрее и красивее других, поэтому к концу времени его рисунок был готов. Это были красивые березы, самая большая из них стояла посередине, а 2 поменьше были немного дальше ее. Том еще раз полюбовался своей картиной, а затем отложил ее в сторону.

Наконец время кончилось, и психолог начал проверять рисунки, детей вызывая их по одному. Первым оказался Тирет Волкман, мальчик с волнистыми, каштановыми волосами, он так боялся, что его ноги подкашивались, когда он шёл со своим рисунком. Психолог показала рисунок детям, на нем были изображены мужчина, женщина и мальчик собакой. Тому стало жалко Тирета, он мечтал иметь семью. Томасу тоже хотелось жить не в приюте, а с родителями, наверное, это была самая заветная мечта Тома, но он, ни когда бы, не изобразил это на своей картине. Он не хотел, чтобы психолог знала о его самой заветной мечте. Ариадна Ликтовна похвалила Тирета, сказав, что он очень красиво умеет рисовать. Она объяснила детям, что у Тирета очень хорошая мечта и, что, а током мечтать стоит. За Тиретом последовала Инжели, которая нарисовала себя в парке аттракционов со сладкой ватой в руках. Том слушал психолога в пол уха, пока не услышал, Томас Эртл.

Том вздрогнул, встал со своего стула, схватил свой рисунок и направился к психологу. Ариадна Ликтовна долго рассматривала рисунок Тома, гораздо дольше, чем другие картины.

– Ты красиво рисуешь, - сказала, наконец, она.

– Спасибо, - вежливо поблагодарил Том.

– Но, скажи Томас, почему ты изобразил именно березы?!

Том замялся, но затем, придумал ответ.

– Вы сказали изобразить свою мечту или нечто прекрасное, я изобразил березы, потому что считаю, что они красивы, гораздо красивее тех вещей, которые делаются руками людей.

– Ты так считаешь Том, но мне кажется ты не прав, - сказала Ариадна Ликтовна. Природа прекрасна, я не отрицаю - но руки человека еще прекраснее, ты просто не когда не видел, какие чудесные дома и вещи может создать человек.

– Я сужу, потому, что видел. Том рассердился на психолога и даже не пытался скрыть это. Он не любил когда его критиковали.
– Большинство прекрасных вещей создают волшебники, а природа сделана Создателям!

Том закончил свою речь и молча, смотрел на Ариадну Ликтовну, но та все ровно возразила.

– И все же Том, ты слишком мал, чтобы спорить со мной.

– Я так не думаю, вырвалось у Тома помимо воли, но вернуть сказанное он не мог.

Подошла Инжаалина Августовна в ее взгляде читалась возмущение.

– Ты очень плохо говоришь с Ариадной Ликтовной, Том, садись за парту, мы с тобой после поговорим.

– Не буду, - Том и сам не знал, что на него нашло, он некогда так не говорил с воспитателями.

– Не будешь, глаза Инжаалины Августовны в изумлении сузились, она такого от Томаса не ожидала, да и сам Том не думал, что может так говорить.
– По какой причине, это я хотела бы знать, ты не будешь садиться, - теперь в голосе Инжаалины Августовны чувствовалась угроза.

– Я хотел бы знать, что Ариадна Ликтовна думает о моем рисунке, - Том знал, что зашёл слишком далеко, но останавливаться не собирался.

– Я думаю, - теперь голос психолога не был таким спокойным и доброжелательным как раньше, - что ты очень мало знаешь о прекрасном, поэтому и нарисовал эти березы, они показывают то, что ты не умеешь дружить и любить, что ты такой же холодный и бесчувственный как деревья.

Томас не когда не чувствовал такого гнева, наверно это было на его лице потому, что Инжаалина Августовка молча смотрела на него и не пытаясь ничего сказать.

– В таком случае, каждое слово Тома было подобно яду, я пойду, бесчувственному и холодному нечего делать среди, любящих, правильных и таких хороших как вы!

Том, выскочил из классной комнаты, некто не пытался даже его остановить, только дети испугано смотрели ему в след. Он знал, что перегнул палку. Он не знал откуда взялся этот гнев, но чувствовал какое-то странное удовлетворения. Впервые в жизни, он смог себя защитить.

Том вышел во двор приюта туда, где ярко светило солнце и дети помладше играли в салки - он наслаждался свежим воздухом, стараясь не думать какое наказание его ждет впереди, в его день рождения все токи были счастливые минуты.