Чтение онлайн

Он очень терпеливо переносит свои страдания.

– Слушай, Луи, – сказал он мне, – я всё время надеялся дожить до нашего освобождения. Это было моё единственное желание. Я передал бы тебя отцу и умер бы спокойно. Но, кажется, Богу угодно взять меня к себе раньше и, может быть, тебе предстоит остаться одному в этой хижине. Не пугайся и не приходи в отчаяние. Что я теперь для тебя? Обуза, тяжести которой ты не замечаешь только потому, что любишь меня. Ты делаешь один всё необходимое для нашей жизни. Я передал тебе некоторый опыт, которого тебе не хватало, и, мне кажется, моя обязанность исполнена. Будь мужествен, как я, и смотри смело в будущее, приготовясь к разлуке, которая наступит, может быть, скорее, чем мы ожидаем. Впрочем, как знать: может быть, твои заботы обо мне и осторожность в пище ещё поддержат мою жизнь, и я увижу ещё весну.

Я ничего не отвечал, слёзы душили меня. Мы долго молчали, пока я не пришёл в себя и не принялся плести в темноте свою солому.

Вечером дедушка опять не пил молока и, видя, что его порция остаётся, он научил меня делать из неё сыр.

– Видишь, – сказал он, улыбаясь, – оказывается, что я ещё могу тебе пригодиться на что-нибудь.

За неимением сыворотки мы заквасили молоко уксусом. Затем я влил его в глиняную форму и поставил; завтра мы увидим, что из этого выйдет.

Со своей стороны я тоже придумал для дедушки кушанье, которому он очень обрадовался. Я вспомнил, как тётки делали для него, когда он был не совсем здоров, гренки из хлеба с вином. Жаль только, что у меня не было сахару, чтобы посыпать их. Вино у нас прекрасное, оно было собрано в урожайный год.

– Такое вино не стыдно подать к столу принца, – сказал дедушка. – Хоть бы мне удалось увидать первые почки винограда, – прибавил он.

27 декабря.

Сыр вышел прекрасный. Я поставил его на стол и посыпал солью.

Он так аппетитен, что у меня текут слюнки, когда я смотрю на него. И всё-таки как я был бы счастлив, если бы у нас не оставалось молока на сыр, и дедушка выпивал бы всю свою порцию. Дедушка кушал сегодня только картофель, испечённый в золе, и немного хлеба с вином. Как он ни скрывает, я вижу, что он болен и силы его уходят.

28 декабря.

Дедушка ложится теперь раньше и встает позднее. Он говорит, что согревается и отдыхает под одеялом и соломой. Он очень заботится о своём здоровье, но делает всё это ради меня. Чему только не научился я от него за эти несколько недель! Я не узнаю себя: мысли и чувства ребёнка отлетели от меня, я превращаюсь во взрослого с необыкновенной быстротой. День прошёл без особенных событий. Я по обыкновению работал и почти всё время в темноте. Удивительно, как привыкли мои пальцы плести ощупью. Осязание развилось до такой степени, что я чувствую каждый узелок, каждую неправильность плетения. За тридцать дней заключения я научился большему, чем за всю мою жизнь на свободе.

29 декабря.

В те дни, когда однообразие нашей тихой жизни ничем не нарушается, мысли мои вылетают из темницы, направляются в нашу деревню и останавливаются на моём дорогом отце. Но я не знаю, где он. Прежде всего я ищу его дома. Я вижу его печальным и одиноким, его глаза устремлены в горы, он думает о нас, он не потерял надежду нас видеть. Но кто скажет мне, что помешало ему прийти к нам на помощь? Я чувствую, что мы увидимся, но печальное предчувствие говорит мне, что день нашего свидания будет днём скорби для нас обоих.

Почему тебя нет с нами, отец?

Может быть, ты погиб, желая спасти свой скот?

В темноте, которая окружает меня так часто, я всё прислушиваюсь к чему-то с суеверным ужасом. Мне кажется – я слышу голоса, мне делается страшно, и я с трудом возвращаюсь к действительности.

Несколько слов дедушки ободряют меня. Я терпеливо жду будущего и не оглядываюсь на прошедшее.

30 декабря.

Приближается конец старого года. Сегодня нет занятий в школе, какая радость для моих товарищей! Так думал и я, когда жил в деревне, но теперь мысли мои очень изменились. Что бы я дал теперь, чтобы проводить каждое утро несколько часов в классе, который я считал прежде тюрьмой!

Я слышу звонок, призывающий нас по утрам в школу; мы входим в беспорядке, как попало, с книжками под мышкой; рассаживаемся; учитель встаёт, и мы вместе с ним читаем молитву, потом начинаем учиться.

В классе проносится сдержанный шепот: мы повторяем наши уроки. Все раскрывают свои тетрадки; шелест бумаги смешивается с шумом наших голосов; учитель останавливает нас, стуча по пюпитру большой буковой линейкой; мы переглядываемся и украдкой улыбаемся. Начинается диктовка; все приготовили перья, и они дружно забегали по бумаге. Затем идет урок арифметики, чтение и пение.

Так переходим мы от одной работы к другой; нас много, и мы не скучаем, но это не мешает нам с нетерпением поглядывать на деревянные часы. Маятник медлительно раскачивается в обе стороны, гири чуть заметно спускаются, и рассеянные ученики следят за ними. Наконец, три часа прошли, настал час освобождения.

В одну минуту тишина и молчание сменяются радостными криками и шумным движением.

Все бегут, толпятся, толкают друг друга. Тут же у школы начинаются игры и нередко одновременно с ними ссоры и драки. Когда-то и я тоже принимал участие во всём этом. И теперь, в то время как я пишу, я снова переживаю минувшее, я весь ушёл в воспоминания, я забываюсь…

– О чём ты опять вздыхаешь, бедный мой мальчик? – говорит дедушка. – Я посоветовал тебе писать не для того, чтобы ты расстраивал себя этими записками. Постарайся думать и писать о том, что может тебя ободрить. Помни, что тебе нужно запасаться твёрдостью, особенно на будущее время.

– Не хуже ли вам, дедушка? – спросил я.

– Нет, я только из осторожности хочу полежать. Я хочу сохранить силы, чтобы месяца через два или три мы бодро и весело могли спуститься с гор. Белянка побежит впереди нас. Как нам обрадуются!

– Не будут ждать, чтобы мы сами спустились с гор; я вас уверяю, что за нами придут скорее, чем вы ожидаете.

– За нами придут? – повторил дедушка с серьёзным видом и взял меня за руку. – А если бы вестник освобождения пришёл позвать меня не в деревню, а на небо, что бы ты стал делать, Луи? Нужно это предвидеть и приготовиться. Я нисколько не сомневаюсь, что ты будешь прекрасной сиделкой и побережёшь меня последние дни, но потом… у тебя будут ещё обязанности… с моим телом. Исполнишь ли ты их?

Я прервал дедушкины слова рыданиями и умолял его не продолжать. Мы крепко обнялись, затем я записал этот тяжёлый разговор и лёг, чтобы забыться во сне.

31 декабря.

Счастливый день! Дедушка сегодня чувствует себя бодрее, и у него появился аппетит. Он выпил свой кофе с молоком, кушал днём и выпил капельку вина.

Последний день года подходит к концу…

1 января.

В прошлом году я провёл этот день в семье. Накануне отец ездил в город и накупил нам подарков. Утром мы ходили с ним в церковь, а к обеду у нас собрались родственники. Мы пировали довольно долго, после обеда дети танцевали под песни. Если бы я мог знать тогда, где я буду встречать следующий новый год и сколько мне придётся пережить и перестрадать за это время! В жизни человека бывает столько неожиданностей, что он должен быть всегда наготове ко всему, как солдат в ожидании неприятеля.