Чтение онлайн

Ройдон был болезненного вида молодой человек с неопределенными чертами лица и слишком напористой манерой поведения. Рассеянно слушая соседа по столу, Матильда представляла его в равнодушной среде мелких лавочников. Она была убеждена, что у него небогатые родители, которые смотрят на умного сына со страхом или с насмешкой, не понимая его таланта. Ройдон вел себя беспокойно и агрессивно просто от неуверенности в себе. Матильда сочувствовала ему и постаралась придать лицу выражение заинтересованности.

Паула, сидевшая рядом с Натаниелем, забыв об обеде и раздражая дядю взмахами тонких, нервных рук, увлеченно рассказывала о пьесе Ройдона. Она требовала внимания, а Нат не хотел слушать, ему было неинтересно.

Валерия, сидевшая справа от хозяина дома, откровенно скучала. Сначала она пыталась изобразить повышенный интерес к словам Паулы.

– Дорогая моя, как восхитительно! Расскажи мне о твоей роли! Как мне хочется увидеть тебя на сцене!

Но Паула отмахнулась от нее с безразличным высокомерием, неожиданно став похожей на Стивена. Валерия вздохнула, поправила аккуратные локоны. Она презирала Паулу за небрежно откинутые назад волосы и платье, которое совсем не шло ей.

Да, для мисс Дин вечер складывался неудачно. Она хотела приехать в Лексхэм. По существу, именно она, зная, что не нравится Натаниелю, настояла, чтобы Стивен взял ее с собой. Девушка не сомневалась в своей способности покорить сварливого старикана, но даже платье от Кардена не вызвало в глазах Натаниеля того восхищения, которое она привыкла встречать у мужчин. Джозеф, оценив ее вид, дружелюбно подмигнул ей. Приятно, но что толку, ведь у Джозефа нет денег.

Взгляд девушки рассеянно скользнул по лицу драматурга Паулы, но тот, казалось, был поглощен разговором с Матильдой. Валерия недоумевала: что мужчины находили в Матильде, и обиженно посмотрела на нее через стол. В этот момент Ройдон поднял глаза, их взгляды встретились. Казалось, он в первый раз увидел существо другого пола и был потрясен. Он остановился на половине фразы, покраснел и поспешил возобновить разговор. Валерия повеселела. Драматурги! С ними не угадаешь: в одну ночь они становятся знаменитыми, получают уйму денег, начинают появляться в компании с известными людьми.

Джозеф, которого Натаниель заподозрил в попустительстве приезду Виллогби, сказал, что он снова почувствовал запах древесных опилок. Такой оборот заставил Ройдона предположить, что Джозеф выступал в цирке, но тот решительно развеял эту иллюзию.

– Помню, однажды в Дурбане, когда я играл Гамлета... – начал он.

– Что вы, Джозеф! Вы никогда в жизни не играли Гамлета! – вмешалась Матильда. – Это не ваш типаж.

– А, во времена молодости! – неопределенно протянул старый лицедей.

Но Ройдона не интересовал Гамлет Джозефа. Он отмел Шекспира, и пьесы в которых играл Джозеф, он отверг уничтожающим: «Это старье! «, своим творчеством он обязан Стриндбергу [2] и Комедии Пинеро [3] .

Джо огорчился. Он хотел рассказать прелестный небольшой анекдот того времени, когда он играл Бенедикта в Сиднее, но, кажется, Ройдон его не оценит. «Тщеславный молодой человек», – подумал Джозеф, без удовольствия поглощая острую закуску.

Когда Мод поднялась со своего места, Пауле пришлось прекратить рассказ о пьесе Ройдона. Она сверкнула глазами, но вышла из комнаты вслед за всеми женщинами.

Мод провела дам в гостиную – большую, плохо отапливаемую комнату. Ее освещали лишь два торшера у камина, и углы оставались в тени. Паула вздрогнула и включила верхний свет.

– Ненавижу этот дом, – выдохнула она. – И он нас ненавидит. Это просто витает в воздухе.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Валерия, окидывая окружающую обстановку взглядом, в котором испуг смешивался с недоверием.

– Не знаю. Может быть, когда-то здесь что-то случилось. Неужели ты не чувствуешь зловещей атмосферы? Нет, думаю, ты не способна на это.

– Ты же не хочешь сказать, что здесь есть привидения? – Валерия слегка повысила голос. – Если так, я ни за что не останусь здесь ночевать.

– Нет, ты не поняла меня, – ответила Паула. – Просто здесь что-то не так, я всегда это чувствую. Хочешь сигарету, Матильда?

– Спасибо, любовь моя. Можно расположиться у камина, птенчики, и рассказывать истории о привидениях.

– Нет! – вздрогнула Валерия.

– Не поддавайся воображению Паулы, – посоветовала Матильда. – Она напророчит! В этом доме нет ничего плохого.

– Кроме того, что здесь нет обогревателей, – добавила Мод, устраиваясь у камина.

– Не в этом дело, – резко воскликнула Паула.

– Думаю, что ревматизм у Ната именно из-за этого, – продолжала Мод. – Сквозняки...

Валерия принялась пудрить нос перед каминным зеркалом. Паула, которая, казалось, не могла успокоиться, бродила из угла в угол и курила, стряхивая пепел на ковер.

– Перестань метаться, детка. Если бы ты не приставала к Нату с пьесой своего приятеля, все могло бы пройти удачно, – сказала Матильда, усаживаясь напротив Мод.

– Меня это не волнует. Для меня вопрос жизни и смерти, чтобы пьеса Виллогби была поставлена.

– Мечта любви? – Матильда насмешливо подняла брови.

– Матильда! Как ты не можешь понять, что любовь здесь ни при чем? Речь идет об искусстве!

– Прости, пожалуйста.

Мод подняла глаза от своей книги:

– Вообразите только! Императрице было всего шестнадцать лет, когда Франц-Иосиф влюбился в нее! У них был настоящий роман.

– Какой императрице? – Паула остановилась посреди комнаты, словно споткнувшись.

– Императрице Австрии, дорогая. Не представляю себе Франца-Иосифа молодым. Но здесь говорится, что он был очень красив и она влюбилась в него с первого взгляда. Он, конечно, должен был жениться на ее старшей сестре, но Елизавету он увидел первой, у нее были длинные волосы до колен. Это-то все и решило.

– Не пойму, при чем здесь пьеса Виллогби? – озадаченно спросила Паула.

– Ни при чем, дорогая моя. Просто я читаю очень интересную книгу.

– Ну, меня это не интересует. – Паула снова принялась мерить шагами комнату.

– Не обращайте внимания, Мод, – посоветовала Матильда. – У Паулы мозг работает только в одном направлении, и правила поведения лежат вне его. Расскажите мне про вашу императрицу!

– Бедняжка! – откликнулась Мод. – И все из-за свекрови. Наверное, очень неприятная женщина. Здесь ее называют великой герцогиней, но я никак не могу понять, почему она только великая герцогиня, если ее сын – император. Она хотела, чтобы он женился на Елене.