Чтение онлайн

На этот раз Ивлев не стал открывать мне дверь. Или просто не успел. Мы одновременно выбрались из салона и направились к дому. Я еле сдерживалась, чтобы не обогнать его и первой не войти. Потому что снова начала нервничать. Сложно успокоиться, когда твой ребенок в руках чужих людей. Но, как оказалось буквально через минуту, Мишка чувствовал себя вполне хорошо. Более того, он был так увлечен играми, что позабыл о том, что рядом с ним нет мамы. Только когда я вошла в гостиную, где слышался его радостный визг, заметил меня. И удивился тому, что я стою перед ним в куртке и ботинках.

– Мария Евгеньевна, - начала Екатерина, которая все это время была рядом с Мишкой, - вы бы сначала переоделись.

Я и сама это прекрасно понимала. Но желание увидеть сына и убедиться, что с ним все хорошо, было сильнее.

Пока я разувалась и снимала куртку, мужчина, что сегодня отвозил нас с Ивлевым в ТЦ, отнес мои вещи наверх. Причем видно было, что для него они почти ничего не весят. Я же еле дотащила их тогда до прихожей.

Остаток дня прошел в более-менее спокойной атмосфере. Скорее всего, это было связано с тем, что Ивлева не было дома. Он сам занял место водителя и умчался куда-то, как только мы вернулись домой. Только поднялся к себе на этаж. Потом я увидела, как он садится в машину и уезжает. Мы с Мишкой как раз обедали в столовой.

Екатерина тоже находилась там. Стояла в стороне и пыталась притвориться мебелью. Я могла спросить у нее, куда это собрался мой новоиспеченный супруг, но не стала этого делать. Ивлев уже злился из-за того, что я была виновата в том, что он не может нормально работать. Предполагаю, что сейчас он отправился как раз на работу. Чтобы успокоить расшатанные мной нервы.

Как ни странно, никаких положительных эмоций от этого я не испытывала. Наоборот, я не хотела быть причиной его повышенной нервозности. Я вообще никем не хотела для него быть. Но сейчас мы привязаны друг к другу. И, предполагаю, нервничать при мне он будет часто. А я - злиться и все больше ненавидеть того, кого когда-то любила.

Но что я испытываю к нему сейчас на самом деле?

Я как раз прожевывала кусок мяса. От последней же мысли он встрял у меня поперек горла, и я стала кашлять. Вот еще чего не хватало. С чего вдруг этот дурацкий вопрос вообще полез мне в голову? Я точно сошла с ума, не иначе.

– Мама? – обеспокоенно позвал меня Миша. Он сидел рядом, на специальном высоком стульчике. Ел энергично, пачкая все вокруг.

– Все хорошо, - сказала, растягивая губы в улыбке.

Надеюсь, сын не заметил, в каком я дерганном состоянии. Он у меня внимательный… Там, где это совсем необязательно.

После того, как Миша поел, я пошла его укладывать спать. Он уже тер глаза руками и вовсю зевал. Я бы тоже прилегла вместе с ним. Но решила потратить время с большей пользой. А именно: поговорить с Екатериной. Я должна была разузнать об бывшем больше, чем знала сейчас. Что-то мне подсказывало, что эта пожилая женщина знает многое. Как умерла жена Ивлева? Когда? И как вел себя после ее смерти этот мужчина? Что с его отцом? Почему ему вдруг понадобилось увидеть внука и меня? Спустя столько времени. Что-то здесь было не чисто.

Мишка уснул быстро. Я прикрыла дверь в спальню и пошла искать служанку. Которая обнаружилась на кухне. Беседовала о чем-то с другой женщиной, которую я не видела до этого. Наверное, потому, что она не выходила с кухни. Зато теперь я, кажется, знаю, кто здесь готовит.

– И что она? – спросила незнакомка у Екатерины. Не очень-то дружелюбно, между прочим

– Ничего особенного, - вздохнула служанка. – Строит из себя оскорбленную невинность. Хотя, встречалась с женатым человеком.

Я притормозила на пороге и быстро юркнула обратно в коридор. Женщины стояли в дальней части кухни, спинами ко мне. Поэтому я осталась незамеченной. Да и шла тихо.

– Неужели она единственная, кто ушла от Романа Константиновича беременной? Мне всегда казалось, что он осторожен с этим делом. Тем более, его покойная жена не горела желанием дарить мужу наследника.

– Зато он достаточно ее любил, чтобы не требовать рождения наследника. Но это не помешало ему пойти налево. Причем, с разными профурсетками, как эта Мария. Одно радует во всей этой ситуации – сын у последней чудо-ребенок. Думала, характером пойдет в мать-потребительницу, но нет.

Просто «замечательно». То есть Ивлев и здесь белый и пушистый, несмотря на постоянные измены. А я – падшая женщина, корыстная тварь, продажная шкура. Как еще они могли меня назвать?

– Но я слышала, - продолжила Екатерина, - что после того, как вопрос с отцом будет решен, Роман Константинович быстро разведется. Правда, я так и не поняла, заберет он сына себе или нет. Как по мне, лучше бы забрал. Потому что с такой матерью у него нет нормального будущего. Скорее альфонсом станет, чем бизнесменом, как отец.

Господи, насколько же они прогнившие, что думают в таком ключе. И как получилось так, что именно они оказались в числе тех, кто должен был обеспечивать мне и сыну комфортное пребывание в этом доме? Ну, или хотя бы только Мишке. Как оказалось же на самом деле – нас воспринимают здесь как мусор, который случайно занесли в дом и никак не выбросят.

Стоять и слушать, как мне полощут косточки дальше, не стала. Ступая осторожно, направилась обратно, в спальню, где спал сын. Сейчас мне вообще никого не хотелось видеть. Собственно, а чего я ждала? Что нас примут с распростертыми объятиями? Я была любовницей их хозяина. Само собой, никаких теплых чувств питать ко мне не собирались. Зато потоптаться на моей гордости – легко. Я же тут на птичьих правах. До тех пор, пока нужна Ивлеву. Потом меня выбросят. Да, как тот самый мусор, о котором я упомянула чуть выше.

Плевать.

Так я думала, проходя по холлу и собираясь подняться на третий этаж. Уже подошла к лестнице, как позади открылась входная дверь и в дом кто-то вошел. Я не знала кто. Но стоять спиной к новоприбывшему было глупо. Поэтому я обернулась и… поймала на себе тяжелый взгляд пожилого мужчины.

Я сразу поняла, кто передо мной. Да и бывало, видела его. Пусть мельком и официально, само собой, мы представлены друг другу не были.

– Кто вы? – опустив приветствия, спросили у меня.

Я открыла было рот, чтобы представиться, но сразу же его захлопнула. Потому что мужчину, стоящего сейчас прямо напротив меня, не волновали имя и фамилия. Он хотел знать, какого лешего я здесь делаю и на каких правах.

– Я жена Романа Константиновича, - сказала спокойно, пусть внутри и дрожала от страха и напряжения. Называть себя женой этого мерзавца не хотелось. Да и не стоял еще в моем паспорте соответствующий штамп на четырнадцатой странице. – Здравствуйте. А вы…

Специально сделала вид, что понятия не имею, кто сейчас стоит рядом. И сверлит настолько неприязненным взглядом, что невольно снова стала ассоциировать себя с мусором.