Чтение онлайн

– Вот мерзавец! – воскликнул я. – Но как он дверь-то открыл?

– Не знаю, – пожал плечами Кинрю. – Наверное, у него были еще ключи, которые у него не отобрал Медведев. – Или ему удалось взломать замок, – добавил он неуверенно. – Но, так или иначе, этот пан едва не отправил меня к праотцам!

– Все хорошо, что хорошо кончается, – заметил я.

– Это вы верно подметили, Яков Андреевич! – с трудом проговорил японец. Я взял его под руку и сначала помог подняться с пола, а затем добраться до мой комнаты. Кинрю сказал мне, что Гродецкий сбежал. Впрочем, я сам в этом тоже нисколько не сомневался.

– Кинрю! – ахнула Мира, когда он ввалился в дверь. – Ты жив! – обрадованно вскричала она.

– Нет, – покачал головой японец, – это мой призрак бродит по старинной барской усадьбе!

– Господин Кинрю, вы живы! – мальчик в ночной сорочке до пят выпрыгнул из моей постели.

– Сашенька? – удивился японец. – А ты здесь какими судьбами?

– Ему ты обязан жизнью, – ответил я. – Мальчик решил, что тебя убили, и первым делом примчался ко мне!

– Глупенький, – улыбнулся Кинрю. – Золотые драконы не умирают. Они вечно живут! – добавил он.

Я оставил раненого Юкио на попечение моей индианки и отправился на поиски господина Гродецкого, уповая на то, что он до сих пор не успел еще покинуть усадьбы.

В комнате, разумеется, вещей поляка не оказалось. Я спустился в людскую, кучер Гродецкого так же пропал.

Истопник сказал мне, что видел, как тот выходил на улицу около полуночи… Ему, видите ли, воздухом подышать захотелось!

Я набросил на плечи шубу и вышел на освещенную усадебную веранду. В воздухе пахло морозной свежестью, под ногами похрустывал девственный снег. От веранды по мраморной лесенке петляли две цепочки следов. Я поежился. Пора была и вправду студеная.

Дормез Гродецкого растворился во тьме, словно карета беглого привидения.

– Вот вам и ведическое убийство! – проговорил я себе под нос. – Ищи – свищи ветра в поле!

Теперь мне предстояло разыскивать и ловить Гродецкого.

Когда я вернулся к себе, оказалось, что в моей комнате меня уже дожидается Медведев.

– Яков Андреевич, и как же это вы так могли? – покачал он седеющей головой.

– О чем это вы? – не понял я.

Японец хмыкнул себе в ладонь.

– Упустили-таки поляка! – Лаврентий Филиппович досадливо ударил себя ладонью по пухлой ляжке.

– А кто в этом доме представляет полицию? – осведомился я.

– Кто не хотел прислушиваться ни к одному моему слову? – горячился я.

– Ну, ладно! Ладно! – замахал руками Лаврентий Филиппович.

– Больно уж вы, Кольцов, разошлись! Не на шутку! – добавил он. – Не об обидах, а о деле думать надо! – произнес Медведев назидательно.

– Ну-ну, – покачал я головою в ответ.

Выспаться, разумеется, этой ночью мне совершенно не удалось.

Встал я на рассвете разбитый и отправился вместе с Мирой в столовую завтракать, где Грушенька накрыла нам стол на троих с Медведевым.

Кинрю крепко спал в своей постели после того, как моя индианка опоила его своим дурманным питьем. Он рвался в бой и собирался сегодня же утром отправиться на поиски Гродецкого, но мы уговорились с Лаврентием Филипповичем его не будить. В конце-концов, моему Золотому дракону надо было скорее выздоравливать.

– Что вы думаете делать? – осведомился квартальный надзиратель, орудуя серебряной вилкой в китайской фарфоровой тарелке.

– В деревню надо бы съездить, – ответил я. – Сообщников Гродецкого разыскать… Не один же он свое ритуальное убийство осуществлял!

– Резонно, – заметил Лаврентий Филиппович.

Спустя полчаса мы уже ехали в цугах в сторону той самой деревни, куда я намедни наведывался вместе с Кузьмой.

Медведев всю дорогу никак не мог надивиться подлости масона Гродецкого.

– А Кутузов куда же смотрит? – вовсю сокрушался он. – Понабрали вы в свои ложи проходимцев! Не зря еще императрица Екатерина про вас говаривала, что вы привержены «странным мудрованиям». Чем этот ваш Гродецкий не c'est un fanatique?!

– Полегче! – попросил я Медведева. Насколько мне было известно, Государыня Императрица Екатерина II и в самом деле именовала так масона Новикова, которого она считала «мартинистом хуже Радищева»! Однако Лаврентий Филиппович путал совсем разные вещи, имея о них самое незначительное понятие…

По дороге мы завернули в знакомый уже трактир. Трактирщик Савельич в длинной темно-синей чуйке до пят показал нам дорогу к Андрейке Головачову, вернувшемуся в деревню, как только стихла метель и дороги оказались расчищенными.

– Слыхали ли вы, Яков Андреевич, что стряслось? – насупившись, спросил у меня Савельич.

– Еще какая-то беда? – сердце замерло у меня в томительном предчувствии.

– Еще какая! – причмокивая произнес трактирщик.

– Ну, не тяни! – прикрикнул на него Лаврентий Филиппович.

Савельич возмущаться не стал, понял, что Медведев – важная птица, с которой и связываться не след!

– Кирьяшка-то Лопухин повесился, – выпалил Савельич. – Как только вы, Яков Андреевич, уехали, а Матрена его – жена, стало быть, – по воду пошла, так он сразу и того…

Веревку на гвоздик! – трактирщик сделал знак у себя на уровне шеи. – Так его, бедолагу, никто и не откачал…

– Рыльце-то, похоже, было в пушку, – прищурившись проговорил Лаврентий Филиппович.

– Похоже! – кивнул трактирщик.

Спустя около получаса мы подъехали к дому Головачева, который оказался высоким молодым светловолосым парнем с блуждающим взглядом узких ореховых глаз. У него были широкие скулы, крупный широкий нос, полные мясистые губы и ухмылка почти что умалишенного. Над губами у него вились рыжеватые усы.

«Ну и выбрал себе Гродецкий сподвижничков!» – мысленно удивился я.

– Чего надо? – грубо спросил хозяин, когда мы вошли в его неприбранную избу.

Тогда Лаврентий Филиппович представился. Лицо Андрейки приняло какое-то отсутствующее выражение, а потом в его глазах отразился смертельный ужас.

– Я не виноват! – вдруг истошным голосом завопил Андрейка и бухнулся в ноги Лаврентию Филипповичу, который, как мне показалось, к таким сценам привык.

Мне же, говоря откровенно, сделалось как-то жутко.

– Он меня заставил! – бил себя в грудь куцей шапкой Андрейка.

– Кто заставил? – спокойно спросил Лаврентий Филиппович.

– Сатана! – воскликнул Головачев. – Ей-богу, сатана!

– Ему не на съезжую надо бы, – шепнул я на ухо Медведеву, – а в больницу! К душевнобольным, – добавил я.