Рождественское танго
Шрифт:
АВ, Аксютин и Громовой переглянулись и сказали хором:
– Не очень.
– Что, серьезно? – озадачилась Алена. – Ну ладно, скажите мне, АВ, дверь той кабинки, где как бы произошло убийство и где валялась туфелька, не была заперта изнутри, когда все это обнаружилось, верно?
– Не была, – качнул головой АВ. – Мы обратили внимание, что туфля там слишком долго лежит, начали стучать, открыли и увидели… Но откуда вы знаете?
– Оттуда! – с торжеством воскликнула Алена. – Оттуда, что дверь не скрипела. Пока я была в туалете, из нее никто не мог выйти, я бы услышала скрип. А между тем она не была заперта. Это значит – что? Что из нее никто не выходил, а пролез в соседнюю кабинку под перегородкой. Там перегородки не очень высоко подняты, протиснуться, конечно, можно. Она, эта Ира, сразу заперла обе кабинки, чтобы обеспечить себе путь к отступлению, и пролезла под перегородкой в крайнюю. Там она все декорации расставила, потом начала пролезать под перегородкой, но порвала чулок. Наверняка у нее и ссадина на коленке, это легко проверить. Потом она вышла как ни в чем не бывало из другой кабинки со своей сумкой, в которой, конечно, у нее раньше были спрятаны все необходимые реквизиты, а теперь лежала только ее одежда, и пошла себе танцевать. Вот и все. Очень просто, верно?
– Ну да, – хором сказали АВ, Аксютин и Громовой, потом майор кивнул напарнику:
– Побеседуй с этой Ирой!
И тот с неожиданной ловкостью ввинтился в броуновское движение на танцполе.
– Жалко ее, – сказала Алена. – Не дотанцует… А такое танго красивое, «A Media Luz», я его обожаю, особенно когда Анита Де Сильва поет, вот как сейчас. – И она не смогла удержаться, чтобы не пропеть под музыку:
И сумерки вокругСмыкаются, лаская.И сумерки целуют,Когда целуешь ты.Вздыхает полумрак,Когда ты вдруг вздыхаешь,Когда вздыхаю яВ полутонах любви…– Что такое? – удивился Аксютин.
– Ничего, – невинным голосом сказала Алена. – Такое танго-шансон.
– Красиво, – сказал Аксютин и почему-то покраснел.
– Да, – усмехнулась Алена, но глянула на часы – и усмешка тут же слиняла с ее лица: – Ой, сколько уже времени! Это мы так долго говорили?! Да ведь у меня поезд через сорок минут, а мне еще переодеться и до вокзала добежать. Нет, на одно, последнее танго у меня время еще есть, конечно, если кто-то пригласит…
Аксютин браво шагнул вперед, и серые глаза его блеснули.
– Вы танцуете аргентинское танго? – изумилась Алена.
Серые глаза померкли:
– Нет… а обязательно только танго танцевать, да?
– На милонге, – наставительно проговорила Алена, – обязательно. Только танго!
– Зато я танцую аргентинское танго, – улыбнулся АВ. – Алена, вы позволите?
– Еще как! – с нескрываемым восторгом воскликнула Алена, бросаясь в объятия АВ.
Салида, крест, очо кортадо, американа… и так далее, и так далее… дивный, лучший в мире, волнующий, восхитительный танец!
– Я научусь! – крикнул вслед Алене Аксютин, и серые глаза его снова блеснули. – К следующей милонге! Приглашаю вас! Договорились?
– Сначала выучите кодигос! – засмеялась она и исчезла в толпе танцующих.